— Они не сегодня, какое-то время назад появились. Так значит, ты не желаешь мне сказать ничего?
— Святой Пятиликий, о чем⁈ О том, что Аннета из простого народа? Никогда не скрывал, и не собираюсь.
— Причем здесь она и ее происхождение⁈ Признаюсь, когда узнал, отнесся весьма скептически. Пока Аннету не увидел. Скажу больше, слегка позавидовал. Почему слегка? Да потому что Лаура для меня — все! Но Аннета — это нечто особенное! — почти в точности он повторил слова своей жены.
— Так о чем же тогда⁈
Антуан вздохнул.
— Вижу, разговора у нас не получится. Но знай — я полностью на твоей стороне и можешь на меня рассчитывать.
И все бы хорошо, если бы он опять не понизил голос.
— Благодарю, Антуан, — скромно умолчав о том, что понятия не имею о причине его таинственности.
— Что у тебя с деньгами?
— Они нужны всем, всегда и много, но у меня их пока достаточно.
— Словом, как и обычно: будешь ходить в дранных сапогах, залезешь в долги к ростовщикам, но к друзьям ни за что не обратишься.
— Ростовщики — не друзья, и я не боюсь испортить с ними отношения. У денег прескверная привычка портить то, что и без них обладает вечной ценностью — дружбу, любовь, талант. Наверное, потому их купить нельзя. Об этом все.
Хотелось добавить, что долго испытывать его гостеприимство не собираюсь. Но не стоило расстраивать Антуана еще раз после того, как ему не удалось почувствовать себя благодетелем.
— Ты на нее все время посматриваешь, с ней-то что не так? Красивый парусник, известный художник, мне обошлась недешево: с аукциона.
— Ванты фок-мачты по правому борту расположены впереди самой мачты. Знаешь, чем это грозит? Фок-марсель не будет поворачиваться по галсу на правый поворот: они ему помешают. Ладно мы с тобой профаны, ну а если в твоем кабинете, не приведи Пятиликий, окажется настоящий морской волк⁈
— Ну ты и язва! — восхитился Антуан. — И как Аннета так долго тебя терпит⁈ Поражен ее стоицизмом! Хорошо, поделись хотя бы ближайшими планами.
— Все зависит от разговора с господином сар Штраузеном: мною условия договора не выполнены до конца. Возможно, в ближайшее время придется вернуться назад. Пойдем, наши дамы наверняка нас заждались.
— Как только устроишься в Гладстуаре, я эту картину тебе подарю! Причем лично приколочу ее на самое видное место, — мстительно заявил Антуан, когда мы покидали его кабинет.
— Не забудь перед этим поставить ванты на место, — я был безжалостен.
Глава девятнадцатая
Письмо отцу Клауса с предложением о личной встрече я отправил следующим утром, пусть и повременил бы с ним с удовольствием. Скажи он, что нужно немедленно возвращаться в Клаундстон, из уважения к себе мне и в голову бы не пришло затягивать с отъездом. Погостил в столице, и ладно. Когда мы с Аннетой вернулись с прогулки по городу, и я увидел ответное послание, то не смог сдержать вздох сожаления. Человек он крайне занятой, и то, что сар Штраузен выкроил время так быстро, говорило о многом. Ответ оказался приглашением на званный вечер, где содержался перечень предлагаемых удовольствий: бал, фейерверк, различные конкурсы с неприлично ценными подарками, выступление заезжей знаменитости — виртуоза-виолончелиста, а также список гостей. Кухней этот дом славился с момента постройки, и нас обязательно ждал вкусный сюрприз.
— Даниэль, у тебя такой вид, как будто ты съел лимон целиком, — прокомментировала мою реакцию Аннета. — Случилось что-то неприятное?
— Вовсе нет, — отреагировал я вернувшейся ко мне способностью, которую все еще опасался проявлять на людях. — Нас приглашают на бал…
— … и нет никакой возможности отказаться.
— Увы. Причем состоится он сегодня, и у тебя не так много времени. Надеюсь, Луара тебе поможет. Они тоже приглашены, но мы поедем не вместе.
Настроение портило то, что не получалось подготовить Аннету к подобного рода событиям. Клаундстон — не Гладстуар, и что бы не думали о себе жители этого славного города, для столичных они являются глубокими провинциалами, когда разнится многое. Привычки, манера говорить, одеваться, как и тысяча других мелочей, по какой-то непонятной причине для них крайне важных. Аннета — умная женщина, и ей наверняка будет больно, когда в силу незнания она скажет или сделает что-то не так, и увидит реакцию окружающих. А уж некоторые из них постараются на славу! И потому я твердо решил: «Уедем тут же, как только нечто подобное произойдет».
У меня было два выхода. Прибыть на бал в числе тех, для кого приглашение стало приятной неожиданностью, и они спешат приехать первыми, чтобы не упустить ничего. Провести какое-то время в глубине дома, будь то картинная галерея, и ею сар Штраузен по праву может гордиться тоже. В ней есть, чем занять время. Одно лишь «Раскаяние Сигиарха» сар Лоурена достойно того, чтобы задержаться рядом с ним надолго. А после наплыва гостей среди них затеряться. Был и другой, который я выбрал — припоздать, намеренно оказываясь в центре внимания…
— … Дамы и господа, наши главные гости — герой войны Даниэль сарр Клименсе, и его супруга, очаровательная Аннета!
