Потолок в гостиной действительно заслуживал всяческого внимания: лепнина, роспись.
— Хотите стать военным министром? — Стаккер всегда ценил мой юмор. — Сказать вам честно? Ни малейшего желания, но все идет к тому, что у меня не останется выбора. Пока держусь и твердо намерен продержаться до конца.
— Жаль.
— Чего именно?
— Что не желаете. Сарр Клименсе, даже если бы я не знал лично, все, что о вас говорят и пишут, убедили бы меня в том, что наилучшего варианта не существует. Но я-то вас знаю! Потому и жаль.
— Ну и как тебе⁈ — Антуан выглядел довольным. — Столько у меня впервые, впору и загордиться!
Через анфиладу открытых дверей мы смотрели на переполненный зал.
— Впечатляет.
— Покажись гостям, и всех поприветствуй. Будь ты холост, то давно бы уже рыскал среди них волком, выискивая среди дам очередную жертву.
— В те времена, Антуан, ты с куда большим удовольствием провел бы этот вечер, слагая то, что однажды тебя обессмертит. Нет, не музыку, как ты успел подумать — любовные письма к Лауре. Образчики нежности, изысканных комплиментов, безукоризненного стиля и сборище тайных надежд, однажды их издадут в роскошном переплете огромным тиражом.
— Ты все узнал от Лауры⁈ — лицо Антуана выражало полнейшую растерянность.
Я и не предполагал, что сказанное наугад вызовет у него такую реакцию.
— Конечно же, нет. Понимая твою натуру, догадаться было несложно. Хотя твоя музыка будет не меньшей причиной остаться тебе в веках. Между прочим, я частенько слышал ее в Клаундстоне. Не желаешь там выступить? Поверь, ты произведешь фурор.
Редкий случай, но я волновался. Как ни крути, передо мной стояла тяжелая задача. Было понятно, чего от меня ждут. Как и то, что среди гостей достаточно тех, которые передадут слово в слово все, что бы я не сказал. Собственно, для этого они и сюда пришли. И сколько будет задано каверзных вопросов. На которые следовало ответить так, чтобы назавтра, или чуть позже, мои слова не оказались ложью. Антуан прав, в покое меня уже не оставят и выход из создавшегося положения может найтись только единственный –на какое-то время сбежать в глушь.
— Решайся, Даниэль! Сколько Лауре можно за тебя отдуваться? Выглядишь в точности как я во время своей первой дуэли. Поверь, никто на тебя не набросится, и не начнет кусать. Налить бренди для храбрости? — Антуан шутил, не подозревая, насколько он близок к истине.
— Обойдусь.
— Рад вас видеть! — улыбка получилась у меня ненатужной.
Я обвел взглядом гостей дома Дигхтелей. Не каждый из них был одинаково приятен, но количество удивило. Не ожидал — как много, оказывается, не шапочных знакомых, а ведь это ещё не все! К тому же я был доволен произведенным эффектом: большинство из них даже не подозревало, что мое вечно серьезное лицо — не маска, которую привык носить не снимая, а физическое уродство.
— На всякий случай хочу напомнить. Хозяин дома — вот этот человек и, если возникнут затруднения, прошу вас, обращайтесь именно к нему.
Я осторожно покосился на Антуана: как он отреагирует на мою не слишком удачную шутку? Тот всем своим видом показывал: «А чего другого от тебя было ждать⁈»
— Господа, рад представить вам свою супругу. Захотите поговорить о чем-нибудь серьезном — политике, финансах, религии… уверяю вас, в таких вещах Аннета даст мне огромную фору, — и мне заранее было жалко того, кто в разговоре с ней начнет умничать.
— И что ж тогда остается на твою долю? — Серж сар Дуавьез был тем, увидеть которого мне хотелось больше других.
— Лошади, искусство, новый фокус могу показать. Кроме того, полагаю, мне удастся уговорить господина сар Дигхтеля исполнить свое новое произведение. Словом, дел хватит и для меня.
Вечер прошел с единственной мыслью — скорей бы уже все закончилось. Облегчение я испытывал лишь в те моменты, когда находил взглядом Антуана, и мысленно посылал ему проклятия. И когда танцевал с Аннетой. В остальное время мне приходилось не закрывать рот. Шутить, что никогда не было моим козырем. Многозначительно пожимать плечами или уводить разговор в сторону, когда он касался той темы, ради которой, собственно, все и они собрались. А произнесенный мной тост: «За то, чтобы сбылись все наши надежды!», можно было трактовать как угодно.
Мы с Аннетой провожали гостей вместе с сар Дигхтелями, и наравне с Антуаном мне пришлось целовать на прощание дамам ручки, и обещать господам нанести им визит как только, так сразу. Я смотрел на их лица, и не видел разочарования. Что означало — мой замысел удался. Наконец, все разъехались, и у меня появилось возможность провести несколько минут наедине с Аннетой перед разговором с сар Дигхтелем, на которой Антуан настоял.
— Я все время открываю в тебе что-то новое, Даниэль, — сказала она.
— И что на этот раз?
— Знаешь, как ты выглядел?
— Даже не догадываюсь.
— Человеком, которого гости застали врасплох. Они нагрянули внезапно, и ты к их визиту не был готов. Но гости для тебя дорогие, ты им искренне рад, и потому тебе пришлось нивелировать все огрехи своим радушием.
