— Это было задачей хозяина дома, и я не увидел ни единой оплошности с его стороны. Все прошло замечательно. Без малейшего намека на скандал, стол был великолепен, программа вечера тоже, а в музыке Антуан разбирается куда больше других.
— Не делай вид, что ты не понимаешь. Антуан просто растворился в твоей тени.
— Надеюсь, это его не слишком огорчило.
— Наоборот, он был крайне доволен.
— В свою очередь хочу сказать, что ты затмила всех.
— Я очень старалась, Даниэль!
— У тебя отлично получилось. Аннета, мне предстоит очередной разговор с Антуаном. Не знаю, насколько он затянется, и будет лучше, если ты запрешь дверь в наши комнаты. В том числе, и на засов.
— Думаешь, настолько все серьезно?
— Не уверен. И все-таки не забудь.
Ожидая меня, сар Дигхтель расположился на выходившей во внутренний двор террасе третьего этажа. Он сидел в кресле, а столик рядом с ним был заполнен корзинкой с фруктами, парой бокалов, бутылкой темного стекла, и похожей на кубок серебряной чашей со льдом.
— Укромное местечко! — кивнул я: цветущие в огромных мраморных вазонах кусты полностью его скрывали.
— Прячусь здесь, когда никого не хочется видеть.
— Почему не в кабинете? Вряд ли кто-то посмеет в нем тебя потревожить.
— Даниэль, ты прочувствуй, как здесь хорошо! Какое небо, а запах сада⁈ Посмотри на огни, что отражаются в Брикберсе. Как они мерцают, и вечно по-разному. Иногда у меня получается придумать к их сверканию мелодию. Мое любимое местечко, когда хочется вдохновения. — Антуан вздохнул. — Скоро начнутся дожди, за ними придут заморозки, и чтобы на все это полюбоваться, придется ждать до следующего лета. Не люблю осень! Ни раннюю, ни позднюю, вообще никакую. Какая-то она грустная, как напоминание о том, что смерть неизбежна. Что же тогда говорить о зиме?
— Для этого и позвал — посозерцать?
— Нет. Очередная попытка достучаться: почему⁈ Даниэль, единственное слово, и ты поймешь, как нас много, и как мы искренне верим — стране нужны перемены. Дело ведь не в тебе, как таковом.
— И в чем же тогда?
— Извини за громкие лозунги, но мы видим в сарр Клименсе знамя, под которым можно собраться. Согласись, одной идеи, какой бы великой она ни была, мало. Единственное слово, Даниэль!
— Что для тебя власть?
Здесь, на террасе, действительно было замечательно. Прав Антуан — запахи, звезды, отражения огней в воде, вид на спящий город… Чашечку кофе еще, и я бы почувствовал себя наверху блаженства.
— Наверное, то же, что и для остальных.
— Власть — это, прежде всего, ответственность, а я ее не желаю.
Нисколько не меньше не хотелось быть игрушкой в руках тех, для кого борьба со скукой — смысл бесконечной жизни. Действуют они не напрямую, но не даром же говорится, что у Пятиликого нет других рук, кроме человеческих.
— И чего же ты хочешь, Даниэль?
— Не поверишь — покоя.
— Ты⁈ — Антуан действительно не поверил.
— Я. Хочу дом, детей, возможность просыпаться во сколько заблагорассудится, часами пропадать в библиотеке, собаку, с которой буду гулять по осеннему лесу, слушая, как шуршит под ногами опавшая листва, и любуясь той зеленью, что не успела еще завянуть и облететь. И что ты предлагаешь взамен? Вечно перебирать проблемы, откладывая на потом те, что какое-то время потерпят, зная, что они не закончатся никогда, и за каждой из них стоят судьбы людей⁈ Уволь, я к этому не готов.
— Рассуждаешь, как будто тебе за сорок! А где же твои амбиции?
— Они умерли несколько недель назад на том же поле, где и Александр сар Штроукк.
— Кто это? Никогда о нем не слышал.
— Обычный человек. Если понадобится, я снова туда вернусь. Возможно, навсегда, но до этого момента хочу покоя.
— Говорят, состояние короля критическое.
— День-другой, и можете устраивать пляску на костях. Антуан, ты вот что, пошли слуг, которым особенно доверяешь, и не по одному, группой, чтобы они внимательно проверили дом, и все стальные постройки.
— Полагаешь?
— Не повредит. При такой суматохе сюда мог пробраться кто угодно. Не исключено, кто-то из твоей дворни на их стороне, а потому осмотреть нужно все. Стаккер должен прибыть с минуты на минуту, но это задача не для него.
— Почему?
— Ночь, незнакомое место, кроме того, они могут устроить в доме переполох: незнакомцы и при оружии. Хотя, пожалуй, все-таки лучше их дождаться, и только затем начать. Да, я и без того злоупотребил твоим гостеприимством, так что на днях постараюсь найти себе другое жилье. Но ты не волнуйся: люди Стаккера останутся здесь столько, сколько пожелаешь. Вряд ли все затянется надолго: о здоровье Эдрика сам только что сказал.
— По-моему, Стаккер прибыл. Слышишь шум? Пойдем, поговорим с ним вместе.
Какие-то звуки из глубины дома действительно доносились. Но вряд ли Курт или кто-нибудь из его людей были неуклюжи настолько, чтобы что-то задеть, и оно со звоном разбилось.
— Непохоже, что он, — засомневался я. — А это как следует понимать⁈
Новый звук больше всего походил на чей-то предсмертный вскрик. Сар Дигхтель услышал его тоже.
— Даниэль, неужели⁈ — голос у Антуана осекся.
— Можешь не сомневаться, — я предпринял отчаянную попытку, чтобы мой собственный не подвел.
