Внезапный как выстрел крик: «Слава королю!», тут же подхваченный всеми, заставил поморщиться. Ее предстояло заслужить: увы, но вместе с короной она не прилагается.
Остаток дня прошёл в бесконечных разговорах. С людьми, которых практически не знал, о вещах, в которых слабо разбирался. Каждый из них счел своим долгом что-то предложить, посоветовать или рекомендовать. Гвалт стоял еще тот: каждый настаивал на своем мнении, и однажды пришлось громко стукнуть кулаком по столу, когда дело едва не дошло до рукоприкладства. Наши пустопорожние разговоры продолжались до позднего вечера. Наконец, кто группами, кто в одиночестве, радетели государственной интересов, чья основная задача заключалась в том, чтобы запомниться, начали разъезжаться, и я с облегчением выдохнул, когда зал опустел.
Аннету я обнаружил в библиотеке.
— Как Антуан? — Везти в его состоянии домой, показалось мне глупой затеей.
— Спит. Меня заверили, все будет хорошо.
— Устало выглядишь.
— Даниэль, мне страшно!
— Опасаешься дворцового переворота?
— Боюсь своего нынешнего положения. Отныне не скроешься ни от кого ни на минуту, и постоянно придётся быть на глазах. Уже началось!
— Что именно?
— Они ходят за мной толпой, и каждая из них изо всех сил пытается угодить. — Аннета нервно вздрогнула.
— Служанки?
— Если бы! Прибыли те, кто метит в придворные дамы. Много! Назойливые, как мухи. И ведь не прогонишь же! Среди них хватает и тех, кто ещё вчера смотрел на меня с пренебрежением. А сейчас! «Госпожа сарр Клименсе, ах какой же у вас острый ум при вашей несравненной красоте! Бывает же так, что Пятиликий одарит всем сразу!» — елейным голосом передразнила кого-то Аннета. — Я ведь хорошо запомнила, когда на приёме у сар Штраузенов в ответ на мое приветствие она едва не фыркнула. Такие вещи забыть трудно.
— Привыкай. Если бы меня отправили на каторгу, твой долг был бы поехать вслед за мной. Лучше уж так. Между прочим, никто тебя за язык не тянул, — усадив ее на колени, и прижав к себе, я наконец-то смог расслабиться.
— Ты о чем, Даниэль?
— Помнишь наше знакомство?
— До мельчайших подробностей. Особенно то, что, если бы я тебя не окликнула, ты, весь такой важный, прошел бы мимо. До сих пор не могу понять, как я решилась!
— Я бы обязательно оглянулся. В тот день мы договорились с тобой встретиться вечером.
— Возле фонтана. Когда ты бросил в него монету, он почему-то сломался, и мы убежали, как будто нас могли обвинить в его поломке. Я все помню, Даниэль!
— Тогда наверняка не забыла, что в тот вечер я обещал сделать тебя королевой. Ты согласилась, я слово свое сдержал, так что теперь расхлебывай.
— Между прочим, пару раз мне успели намекнуть на сильные чувства.
— Казнить буду направо и налево, по малейшему подозрению! Ваше величество, не угодно ли в опочивальню? Королев у меня еще не было.
— А у меня королей. Дворянин однажды был. Да не простой, а единственный на всю Ландаргию! Наверняка ты о нем слышал.
— Это который дает опрометчивые обещания, а затем на свою беду их выполняет?
— Даже не сомневайся: он и есть. Мой любимый мужчина! — три этих слова Аннета прошептала на ухо так нежно, что в сравнении с ними скандирования толпы днем на площади выглядели совсем тускло.
Единственное, в чем с прежним его величеством мы были схожи — оба ярко выраженные совы. Эдрик вообще вел ночную жизнь, поднимаясь с постели ближе к вечеру. Я, когда позволяют обстоятельства, не прочь поваляться в ней до обеда. Теперь они изменились. До коронации оставалось несколько дней, и времени катастрофически не хватало даже для части того, что необходимо сделать.
Основной задачей я поставил себе сформировать к этому сроку состав кабинета министров хотя бы начерно. Законотворчество могло подождать. Да и не ждали Ландаргию великие потрясения. Все будет происходить постепенно: тяжело больного человека для его же пользы необходимо кормить с ложечки. Исполнительная власть — другое дело. А потому, позволив день отдыха, принялся за работу. Оставайся жив Тоннингер, я бы ни на мгновение не засомневался, кто должен возглавить кабинет. Но теперь передо мной стояла трудная задача. В последние несколько лет, понимая, что Ландаргия катится в пропасть, Эдрик занимался только тем, что менял премьеров одного за другим, и ни у одного из них не было ни малейшей возможности себя проявить. Ну и какой тут можно сделать выбор? Особую надежду я питал на разговор со Стивеном сар Штраузеном. Человек он в политике опытный, при Эдрике возглавлял Тайный совет, и заполучить его на место премьера станет большой удачей.
Завтрак в компании любимой женщины поднял неважное с утра настроение, а потому шутилось легко.
— Ну что, господин сар Стаккер? Вам предстоит серьезно подняться в звании. Остается лишь уточнить: каких именно войск? Что сами думаете по этому поводу?
— Как прикажете, господин сарр Клименсе. — На его лице не дрогнул ни один мускул. — Разве что всегда служил в кавалерии, и не хотелось бы переместиться во флот. Я во всех этих топинамбурах очень плохо разбираюсь.
