– Товарищ Поляков?! – прокричал тот, кинув руку к виску, даже такое движение у него вышло очень изящным.
– Да, это я.
– Прошу пройти за мной. На спецсвязи, товарищ Сталин. Он желает свами поговорить.
– Документы ваши можно сначала посмотреть? – попросил я.
Тот спокойно достал, включая мандат личного порученца Верховного. На адъютанта это произвело впечатление, тот с уважением посмотрел на капитана.
– Товарищ Сталин попросил вас лично задержаться в Поти. Вылетите через три дня. Пусть вас не ждут, сразу вылетают! – прокричал капитан, пытаясь перекричать рёв моторов, причём не только мне, но и остальным.
Документы у того были в порядке, так что кивнув своим, обнял Юру, нужно торопиться, велел ждать меня, и побежал за капитаном к машине, «эмке». В сопровождении у капитана был броневик, пулемётный «Ба-20». Адъютант последовал за нами, сказал, что будет сопровождать на своей машине к штабу флота. Именно там была аппаратура спецсвязи. Хотя вроде в отделе НКВД тоже, но фиг его знает, может, и нет там. Когда мы выезжали с территории аэродрома, самолёт начал взлетать, и капитан воскликнул:
– Никак мотор горит?!
Повернув голову чтобы взглянуть в ночную мглу и рассмотреть огнь горевшего двигателя… и всё, темнота, абсолютная темнота. Хотя вроде до её наступления, слегка вспыхнула лёгкая боль в затылке. Или мне показалось? Неужели опять?..
Очнулся я как-то сразу рывком. То есть недолго приходил в себя, осматриваясь мутным взглядом, как это у меня было после контузии. А раз и очнулся, и увидел как мужчина в белом халате, видимо врач, разгибаясь, убирает резко пахнущий шарик ваты от моего лица. Ага, так вот что заставило меня очнуться, дали понюхать нашатырного спирта. Где я интересно? В госпитале? В аварию попали? Ничего не помню. Последнее что припоминается, что в машину садился к людям Берии и выезжал с территории аэродрома. Вроде когда ворота проезжали с часовым, чем-то меня отвлекли. Точно, так и было. Больше нечего не помню. Хм, а я вообще у наших?
Тут врач, который убирал инструменты и баночки в кожаный саквояж, кому-то что-то сказал, причём на незнакомом мне языке. Предположительно на польском, пшекал много. А это уже совсем не хорошо.
– Очнулся, значит? – услышал я знакомый голос. Узнал сразу, того капитана баритон был.
Наконец поляк сделал шаг в сторону, и я рассмотрел сидевшего на соседней койке капитана, порученца Сталина. Был он в той же форме, точнее в командирских галифе, френча не было, нательная рубаха, повреждённая и тронутая огнём, голова забинтованная, правая рука в гипсе. Хорошо его потрепало. В это время я расслышал голоса в коридоре, на немецком. Видимо был обход в госпитале, и врач давал указания. Тут всё и встало на свои места. Опять выкрали. То бандиты, то теперь вот немцы. Им что я мёдом намазан?!
– Где мы? – слабым голосом спросил я, слегка играя слабость.
– А ты догадайся, – усмехнулся тот.
– Ты немец, и ты выкрал меня.
– Верно, – даже удивился тот. – Анализируешь неплохо. Что ещё скажешь?
– Думаю, ты агентом у нас был, давним. Пришлось раскрыться, когда меня похищал. Наверняка приказ сверху спустили, доставить во чтобы-то ни стало.
– Почти угадал. В Союзе я действительно работал больше двадцати лет, в органах. Сначала ЧК, потом ОГПУ, и вот НКВД. До майора госбезопасности дослужился. Только выйти из игры пришлось в Крыму, когда я помог нашим войскам взять полуостров. А тут я участвовал в одиночной акции. Пришлось быстро работать, многие из флотских меня в лицо знали, странно, что тот капитан, адъютант командующего флота меня не признал. Под самый конец обороны Крыма, то, что я агент немцев, им удалось выяснить. А этот видимо новенький. Да особо информацию о моём предательстве не распространяли. Устроился я в разведотделе Вермахта, а тут раз, срочно проводить операцию в Поти, вот меня и выбрали. Город я хорошо знаю, в местном отделе НКВД два года служил, пока на повышение не ушёл. Едва успели тебя с трапа самолёта снять.
– Мы в Польше? Почему не в Крыму? На самолёте вывезли?
– Всё прошло идеально, ваши совсем ушами хлопали. Даже на стрельбу, когда мы адъютанта и охрану его уничтожали, никто сразу не дёрнулся. Потом к самолёту тебя и вот оправили в Генерал-Губернаторство. Тут ты прав, мы в Польше, как ты её называешь. Ну а Крым? Слишком плотный зонтик советских истребителей там был, рисковать не стали, да и приказ имеется доставить как можно быстрее, поэтому сразу отправили по назначению в Рейх. Ушли подальше над Чёрным морем, дозаправились в Румынии, и до Генерал-Губернаторства долетели. Вот только как видишь, случайность произошла. Подломилась стойка шасси, когда мы посадку совершили для дозаправки. В аварии, что странно, единственный кто не пострадал, это ты. Лётчики заживо сгорели, когда крыло от трения об бетон полосы загорелось и бензин вспыхнул. Искры были. Вытащили тебя. Приказ был доставить в целости и сохранности. Сутки ты без сознания был. Думал, ударил слишком сильно, а нет, очнулся.
– Что-то ты больно откровенен, – пробурчал я. – Операцию Отто Скорцени готовил?
– А кто это?
