ским и нескольким рагузииским источникам. При этом особенно охотно Пнзанп пользовался не всегда достоверными, а нередко просто фальсифицированными показаниями Мармона, командовавшего французскими войсками в Далмации. Произведениям черногорских историков Пиза ни не доверял потому, что они-де писались на основании устных преданий. Не имея никакого понятия о русских источниках и не найдя в книгах черногорских историков ссылок на «Записки морского офицера», Пизаии решил, что они пользовались одними устными преданиями. Так за малодостоверные устные предания было выдано то, что в действительности было записями компетентного участника событий, пользовавшегося вдобавок обширной архивной документацией12.
Такую ошибку совершил не только Пизами. Почти за тридцать лет до выхода в свет его книги В. Макушев уверял, что исторические труды черногорских авторов являются смесью народных песен и сказок со средневековой хроникой. Несмотря на то, что сам Макушев был русским исследователем, он не удосужился изучить русские источники и не заметил, таким образом, что именно они, а не народные песни и сказки лежат в основе черногорских описаний событий 1806—1807 гг.13.
Вышедшая в 1914 году в Готе «История Черногории и Албании» Спиридона Гопцеппча была написана в соответствии с установками империалистических кругов вильгельмовской Германии. Гопцевич всячески силился очернить русских, свести на нет значение их помощи балканским народам и дискредитировать традиционную дружбу русского и черногорского народов. Пизаии сильно преувеличивал незначительные победы и затушевывал серьезные поражения французов в Далмации. А Гопцевич приписал эти поражения действиям одних черногорцев и пытался изобразить русских воинов как ненадежных союзников балканских народов м.
В 1931 году вышла объемистая работа американского историка Шуппа «Европейские державы и Ближневосточный вопрос (1806—1807 гг.)»15. Шупп использовал большое количество ра'нее неизвестных документов лондонского, парижского и венского архивов. Использовал он и ту часть русских дипломатических документов, которая была напечатана в Сборниках исторического об-
щества и в Архиве князя Воронцова на французском языке. Описывая кампанию 1806 года, в которой принимал активное участие Сеиявин, Шупп ограничивается фактами и следует трактовкам Пизаии и Гопцевича. Но страницы, посвященные русско-турецкой войне 1806 и следующих годов, представляют больший интерес. Особенно важны документы, позволяющие раскрыть мотивы, которыми руководствовалось английское командование, когда избегало присоединения своей эскадры к эскадре Сенявина, действовавшей у Дарданелл.
Из работ, вышедших за последние годы, следует назвать изданную Институтом истории Черногорской народной республики монографию Лекича, посвященную внешней политике митрополита Петра Петровича Негоша. Написанная по материалам парижских и цстинского архивов, книга разъясняет некоторые запутанные вопросы русско-черногорских отношений и уточняет наши сведения о политике Петра Негоша, руководившего вместе с Сенявиным боевыми действиями против войск Наполеона на Балканском побережье Адриатики 10.
Советский народ проявляет большой и разносторонний интерес к истории родной страны и в том числе к ее героическому боевому прошлому. Сенявина, как и Ушакова, Нахимова и Макарова, у нас сейчас знает каждый школьник. Посвященные нм научные и научно-популярные книги и брошюры и произведения художественной литературы пользуются широким спросом у читателей. Сенявииу отведено почетное место в экспозиции Центрального Военно-морского музея. С его образом созег-ский зритель знакомится на сцене театров и на экране кино. Лучшие боевые традиции Сенявина пропагандируются в печати. А его флотоводческое искусство является предметом специального изучения во всех военно-морских учебных заведениях.
Из трудов советских историков, посвященных Д. Н. Се-пявииу, следует прежде всего назвать труд академика Е. В. Тарле «Экспедиция адмирала Д. Н. Сенявина в Средиземное море». Крупнейший знаток французской буржуазной революции 1789—1794 гг. и наполеоновской империи и крупнейший историк международных отношений, Е. В. Тарле рассматривал экспедицию русского флота на Средиземном море з 1806—1807 гг. в непосред-
стенной связи с внешней политикой России, Франции, Англии и других европейских держав. В документально обоснованных и ярких по форме очерках он охарактеризовал дипломатическую, а отчасти и флотоводческую деятельность Сенявина в 1806—1807 гг.
Значение статьи В. Андреева «Адмирал Д. Н. Сеня-бин», главы о Сснявпие во втором томе коллективной «Истории военно-морского искусства» и биографического очерка «Адмирал Д. Н. Сеня вин» В. Дивииа и К. Фоке-ева заключается прежде всего в том, что в них ставится вопрос об особенностях военно-морского искусства выдающегося русского флото'водца 17.
