.1ленинский, ведавший на эскадре Сеиишша хозяйственной частью, также доносил Чичагову, что провианта на Корфу мало: из Италии провиант нс мог быть доставлен, а из Албании подрядчики доставляли только живых быков, да и то «с великим затруднением, по причине, что Лли-паша скрытным образом делал но всем им препятствие». Не хватало медикаментов. Не были заготовлены дрова, необходимые для кузнечных работ. Не было свечей. В довершение всего эскадра испытывала острый недостаток в деньгах. Перед отправкой Сенявина из Кронштадта ему был дан аккредитив на венецианский банк. Но когда эскадра прибыла на Средиземное море, Венеция оказалась уже запятой войсками противника, и реализовать там аккредитив было невозможно. Наличных же денег у Сепяшша было очень мало.
В серьезных затруднениях, с которыми ему пришлось столкнуться тотчас же по прибытии к Корфу, Сеня-вин не обвинял Грейга. У Дмитрия Николаевича не было обыкновения хаять предшественников, чтобы затем в более выгодном свете выставлять собственную деятельность. Наоборот, в рапортах, адресованных Чичагову, Се-нявин всячески расхваливал «попечение и усердие господина капитан-командора Грейга»53.
Но на недостаток «попечения» самого товарища министра Сенявни деликатно ему намекнул. Во время чтения сенявпнских рапортов Чичагову должно было прийти на память, как перед выходом эскадры из Кронштадта он не удовлетворил требования на мастеровых люден и распекал Сенявина за нежелание принимать негодные плавящиеся от жары сальные свечи. Если бы министерское начальство больше верило в предусмотрительность СеняЕина, некоторых затруднений можно было бы избежать.
Сознание правоты никак не могло заменить командующему недостающих мастеровых людей и припасов. И Дмитрий Николаевич с первых же дней пребывания на
Корфу развивает энергичную деятельность, чтобы «быть в Готовности к походу» (слово «готовность» написано с большой буквы самим Сенявниым). Он добивается возобновления работ по строительству адмиралтейства на Корфу, посылает фрегат «Кильдюии» в Черное море за мастеровыми людьми и корабельными материалами. Он возбуждает настойчивое ходатайство о создании на Корфу запаса корабельных материалов на четыре месяца, запаса провианта на 6 месяцев, а муки и круп даже на год. Но за счет того, что было поставлено из черноморских портов в марте —июле 1806 года, невозможно было удовлетворить даже текущие потребности Средиземноморской эскадры 14.
В апреле из черноморских портов к Корфу был доставлен груз продовольствия. При приемке его была обнаружена недостача сотен пудов муки и мяса; сухари же оказались гнилыми, «с паутиной и червями». Отвечая на запрос морского министра, командир Черноморского флота маркиз де Траверсе признал, что еще до отправки груза к Сепявииу «в некоторых сухарях начала оказываться паутина и с оною маленькие червячки». Но французский аристократ все же признал их «добротою годными для пищи» русского солдата и матроса. В доказательство своей правоты Траверсе сообщал, что сам он роздал уже более 5000 пудов этих гнилых сухарей «в сухопутную дачу» и немало «на суда в морскую дачу». Траверсе беспокоился лишь о том, «дабы служители не имели повода к противоречию» и потому приказывал перебирать сухари перед выдачей. Но Сенявин не считал возможным кормить своих солдат и матросов гнилью и отправил весь груз сухарей (8061 пуд) обратно13.
Траверсе мало волновала «непрочность» севастопольских магазинов, в которых гнили продовольственные запасы флота. Сенявин же на Корфу принимал действенные меры к улучшению их хранения. В момент его прибытия на Корфу провиантских магазинов было очень мало, и муку приходилось класть в бунты на улицах; а в мае Лисняискин сообщал Чичагову, что городские власти передали в распоряжение русского командования 11 магазинов. Были заключены более выгодные подряды на выпечку сухарей и на доставку мяса. Даны были подряды и на доставку дров.
Высокие цепы па дрова сильно удорожали производ
ил
