О моральном облике некоторых из офицеров можно судить хотя бы по такому факту. Прапорщик Мусин-Пушкин в годы учения Сенявина заколол шпагой корпусного цирюльника. На следствии Мусин-Пушкин утверждал, что безоружный цирюльник сам напал на него и погиб, напоровшись на его шпагу. И хотя подобная версия представлялась совершенно неправдоподобной, Мусин-Пушкин был наказан всего-навсего заключением в тюрьму на два месяца 3. Такое легкое наказание лишний раз доказывало кадетам, что представителю привилегированного, дворянского сословия на Руси все дозволено.
Прогрессивные деятели русского флота решительно осуждали систему воспитания кадетов. Один из первых русских кругосветных мореплавателей И. Ф. Крузенштерн писал по этому поводу в 1815 году: «...Воспитание ныне точно такое, какое было лет тридцать тому назад... точно такая же необузданность, такия же мерзости делаются ныне, как прежде». Собираясь на квартирах сторожен, указывает Крузенштерн, кадеты часто пьянствуют, играют в карты. Конечно, кадетов часто ловят и наказывают розгами, но телесные наказания редко их исправляют. Кто один или два раза был наказан розгами, «тот после и не считает уже оное наказанием, .и теряет стыд, ибо телесная боль скоро забывается». Между тем розги да еще «ставление па коленки» являлись в корпусе единственными мерами воздействия. Из страха телесных наказаний развивалась лживость, которая получила, по словам Крузенштерна, широкое распространение в кадетской средес. Вспоминая о годах, проведенных в корпусе, Сенявин также отмечает, что «нравственности и присмотра за детьми не было никаких». Поэтому десятки кадетов ежегодно отчислялись за леность и дурное поведение.
Пользуясь бесконтрольностью, кадет Сенявин тоже забросил учебу и «сделался ленивец и резвец чрезвычайный». Его неоднократно секли, но, привыкнув к этим экзекуциям, он назавтра после порки принимался за старое. В течение трех лет Сенявин оставался в одних и тех же классах, не продвигаясь вперед. Наконец, ему и вовсе надоело учение, и он решил «выбраться на свою волю». Для этого он притворился непонятливым и едва не был исключен из корпуса. Однако Дмитрий вовремя спохватился. Этому в немалой степени способствовали отеческие внушения находившегося в Кронштадте дяди — капитана 1 ранга Сенявина. Дядя сопроводил свои наставления «препорядочными секанцами», а главное сумел показать племяннику «наилучшие вещи, которых он убегает но глупости своей». В то же время в Кронштадт прибыл старший брат Дмитрия Сергей, который был уже морским офицером. Рассказы брата о романтике морской службы оказали благотворное действие на кадета. Он «принялся учиться вправду и не с большим в три года кончил науки и был готов в офицеры» 7.
Сенявин писал, что в отличие от воспитательной работы, которая была очень плохо поставлена в корпусе, «математическим и всем прочим касательно до мореплавания наукам» обучали «весьма достаточно, чтобы быть исправными офицерами». В начале обучения кадеты проходили арифметику и, сдав экзамен по этому предмету, переводились в геометрические классы. Окончив «нижний» и «верхний» геометрические классы, они попадали в тригонометрические, а затем в классы навигации. Во всех этих классах в дообеденные часы изучение математики или навигации перемежалось с занятиями иностранными языками. В послеобеденное время, когда голова была уже не так свежа и сказывалось утомление, проходили русский язык, географию, рисование и так называемые дворянские науки: историю, фехтование, танцы. Па последних годах обучения к этим дисциплинам прибавлялись: фортификация, корабельная архитектура,
«такелажное искусство» и тактика, которая сводилась тогда к эволюциям корабля и эскадры.
Нельзя считать случайным, что уровень преподавания математики и навигации в семидесятые годы XVIII столетия был высоким. Рост промышленности, торговли, мореплавания, развитие в недрах феодализма ростков капиталистических отношений предъявляли новые, повышенные требования к русской науке и прежде всего к физико-математическим и химическим наукам. Гениальные открытия Ломоносова, труды Эйлера и другие выдающиеся достижения мужей науки отвечали новым требованиям жизни.
