Курганов включил в свою книгу народные пословицы, з которых подвергается осуждению дворянское сословное чванство, барский паразитизм, лень и тунеядство. 13 кур-гановском письмовнике кадеты находили, например, такие пословицы: «Не хвались отцом, хвались молодцом», <-По бороде Авраам, а по делам Хам», «Лишь зажить паном, а то все придет даром», «Земля любит навоз, конь — овес, а бара — принос», «Как лапотника не станет, так и бархотник не встанет», «Нищета не отнимает ии ума, ни чести».
УНИВЕРСАЛЬНА Л
\ НИНМЕТ И К \
СС^СрЖ1^А»
Т»(.< 1Л> «гг- • >•
.......».*■•'-■
^ -•«* г;».ц •* , •
Книги, по которым Сенявин учился в Морском кпдсгсхом
корпусе.
И'«> ис*| *С »*« ».-«••••а • ц? «к#г« « »--■'»
В курганопском собрании пословиц нашло свое отражение и горькое сетование народа на крепостническое бесправие и его стремление к воле: «Царь далеко, а бог высоко», «Не сули царства небесна, да не бей кнутом», «У всякого Павла своя правда», «Как тут говорить, где ие дадут рта отворить», «Хоть па хвойке, да.на своей вольке» и т. д.
Курганов порицал дворянское сословное чванство и бесправие народа, не только подбирая для книги соответствующие пословицы и поговорки. В разделе «Краткия замысловатый повести» говорится, что «порода без достоинства мало сиятельна» и «кто породою хвалится, тот чужим хвастает». Порицаются гордые вельможи, у которых «и туфли чин имеют» п которых «мы принуждены принимать по их курсу, а ие по истинной цене», констатируется, что «бедный больше другим, нежели себе пользы приносит», и, наконец, предъявляется требование не только уметь петь, играть, плясать и «разноязычно говорить», но и быть честным человеком.
«Письмовник» Курганова не являлся революционным произведением, его автор отнюдь не покушался на самодержавно-крепостнические устои. Но эта книга безусловно примыкает к произведениям тех прогрессивных дворянских писателей, которые критиковали * отдельные наиболее отвратительные проявления помещичьего изуверства, сословной спеси и пренебрежения народной культурой. Следует также отметить, что «Письмовник» приобщал кадетов к произведениям передовой русской общественной мысли. И в первом и во втором его издании были прямые ссылки на новиковский журнал «Трутень» и приводились цитаты из этого замечательного прогрессивного журнала. То, что было напечатано в «Письмовнике», неизбежно находило отражение и в преподавательской деятельности Курганова и других передовых учителей.
В петербургском Сухопутном шляхетиом корпусе во второй половине XVIII века, по свидетельству современников, оживленно обсуждались различные философские проблемы, и споры между материалистами и идеалистами принимали иногда столь ожесточенный характер, что переходили в рукопашные схватки Кадеты Сухопутного корпуса интересовались художественной литературой и с 1749 года успешно ставили театральные пьесы Сумарокова и других русских авторов. Находившийся в Кронштадте Морской корпус ие жил такой напряженной интеллектуальной жизнью. Театр в нем создан был лишь в 1774 году, а о философских спорах ничего не было известно. Но в том, что и в Кронштадт проникали передовые идеи века, и в том, что они волновали кадетов — сверстников Сснявина, сомневаться не приходится.
Учащиеся младших классов Морского корпуса именовались кадетами, а старших классов — гардемаринами, что в переводе означает морские гвардейцы. Сеиявину присвоено было гардемаринское звание в 1777 году. А в 1778 году он впервые прошел па военном корабле «Пе-реслава» от Кронштадта до Ревеля и на корабле «Граф Орлов» от Ревеля до Кронштадта. Моряки обычно на всю жизнь сохраняют воспоминания о первом плавании. Так было и с Дмитрием Сенявиным. Через тридцать с лишним лет он с волнением вспоминал эпизоды, относящиеся ко времени первых морских походов. Причем наиболее ярко в его памяти запечатлелись встречи с простыми русскими матросами.
Приведу один из таких эпизодов, взятый из мемуаров Сеиявииа: «Будучи в Ревеле... случилось в первых числах сентября время дождливое и холодное. После просушки парусов и прикрепления их упал у нас матрос в воду с грот-брам-рея 12.
В тот самый миг офицеры н матросы бросились все па борт. Кто кричит: «Давайте катер», другой кричит: «Посылайте барказ», иной кричит: «Бросайте, готовьте», а иной кричит: «Хватайся, хватайся», а человек еще и не вынырнул. Суматоха сделалась превеликая.
Упавший матрос был из рекрут, тепло одет, в новом косматом полушубке, крепко запоясан, что и препятствовало ему углубиться далеко. Он скоро вынырнул, не робея нисколько, отдуваясь от воды и утираясь кричал: «Добро, Петруха, дай только мне дойти на шканцы 13, я все расскажу: эку штуку • нашел, дурак, откуда тол-
катьСя...» Рассказав с юмором и теплотой о матросе, который в минуту смертельной опасности не потерял самообладания и спокойствия духа, Сенявин добавляет, что встречал «множество подобных примеров».
