описания их подвигов, к сожалению, не дошло. Но в документах о награждении часто отмечается, что они «с отличной проворностью сплескивали 95 иод неприятельскими выстрелами перебитой такелаж», «удерживали падение реев», быстро ликвидировали возникавшие пожары и течь, проявляли «отличную неустрашимость, расторопность и деятельность»31.
Настойчивая борьба за сохранение и восстановление боеспособности корабля, за его живучесть, исправление такелажа и парусов под жестоким ближним огнем противника ярко характеризуют храбрость и мужество русских моряков. Отвага и мастерство офицеров флота и гарнизона Теиедоса также были отмечены в рапорте Сенявина царю. Многие из них были награждены орденами. Сам же Дмитрий Николаевич получил одну из высших наград — орден Александра Невского.
Афоиокое сражение сыграло еще более заметную роль в истории военно-морского искусства, чем Дарданелльское. Сенявин применил в этом сражении новый прием сосредоточения сил для удара по флагманским кораблям противника. В условиях эскадренного боя никому •до Сенявина не удавалось добиться такого значительного перевеса в огне па направлении главного удара, какой был достигнут русской эскадрой благодаря атаке каждого турецкого флагманского корабля двумя русскими кораблями с одной стороны и с кратчайшей дистанции.
В Афонском сражении Сенявин впервые осуществил атаку пятью согласованно действующими на главном и вспомогательном направлениях тактическими группами. Весьма плодотворным был примененный в Афонском сражении прием охвата головы неприятельской эскадры, позволивший нарушить боевой порядок противника и затруднить его бегство.
Благодаря храбрости и умению матросов и офицеров, благодаря инициативе и решительности командиров кораблей эти приемы оправдали себя и стали новым достижением передового русского военно-морского искусства.
Предоставляя самую широкую инициативу подчиненным командирам, Сенявин в то же время умел сосредо-
точивать в своих руках общее руководство боем. Выдающимся современник Сенявина английский адмирал Нельсон предоставлял частным командирам широкую инициативу, но с того момента, когда его эскадра вступила в Трафальгарском сражении в соприкосновение с противником, он и его младший флагман Коллингвуд выпустили из рук руководство, полагаясь уже исключительно на инициативу подчиненных.
Сенявии, наоборот, в ходе Афонского сражения уточнял старые и ставил новые задачи в соответствии с изменениями обстановки. Так, в период сближения с противником отряду Грейга была поставлена задача участвовать в атаке турецкого авангарда. В шканечных журналах всех кораблей эскадры отмечены сигналы с «Твердого» не только в период сближения с противником, но и в самый разгар боя 32.
Несмотря па то, что флагманский корабль Сенявина сам вел напряженный бон с турками, командующий продолжал руководить действиями других кораблей, насколько это допускала резко ухудшившаяся из-за дыма видимость.
Сепявин понимал значение личного примера командующего. Еще Морской устав Петра 1 требовал, чтобы командиры побуждали своих подчиненных мужественно драться, «дая образ собою». Поведение Сеня-Еина в Афонском сражении показательно в этом отношении. Высокая активность, умелое маневрирование, губительный для противника огонь флагманского корабля «Твердый» и его постоянное стремление прийти на выручку своим служили прекрасным примером для всех кораблей эскадры.
ГЛАВА XXIV
В то время когда русский флот сражался с турками у Афона, далеко на Немане шли мирные переговоры между Александром I и Наполеоном. А через неделю после Афонского сражения был подписан Тильзитский мирный договор (25 июня 1807 г). Царское правительство пошло на подписание этого договора прежде всего потому, что международная обстановка затрудняла продолжение войны. Австрия еще в 1805 году перестала помогать России в борьбе с французской агрессией. От разгромленной в 1806 году и лишившейся почти всей своей территории Пруссии также нельзя было ждать действенной помощи. Англия «помогала» щедрыми декларациями, но не высадила за всю кампанию 1807 года ни одного солдата па континенте Европы. А Турция и Персия были военными союзниками Наполеона. К тому же продолжение войны грозило усилением и без того серьезных финансовых трудностей, которые испытывал царизм. Поэтому после поражения русских войск под Фридландом царское правительство круто изменило свою внешнюю политику и пошло на соглашение и даже на союз с Наполеоном.
В результате Тильзитского мира Россия получила мирную передышку. Но передышка эта была куплена дорогой ценой. Царь вынужден был признать территориальные захваты Наполеона в Западной Европе. Он согласился на сохранение Варшавского герцогства, являв-
