шегося французским плацдармом у русской границы 96. Царь распространил на Россию наполеоновский декрет о континентальной блокаде, который запрещал торговлю с Англией и причинял, таким образом, немалый урон русской экономике. Царь обязался начать войну с Англией, если она не согласится на мирные условия, которые ей продиктует Наполеон. Наконец, по условиям Тильзитского мирного договора Россия должна была передать Наполеону Которскую область и Ионические острова и вывести свои вооруженные силы с Средиземноморского театра 97.
Наполеон отлично понимал, что русские вооруженные силы отнюдь нельзя считать разгромленными после Аустерлица и Фридланда и разговаривал с царем совсем другим тоном, чем с прусским королем. Император французов не скупился на лесть и старался привлечь Александра всяческими посулами. Так он обещал выступить в качестве посредника в русско-турецких мирных переговорах и действовать с Россией заодно, если Порта в течение трех месяцев не согласится на мир. В этом случае Наполеон обязался заключить с царем соглашение «избавить все провинции Оттоманской империи в Европе, за исключением Константинополя и провинции Румелии, от ига и притеснений турецких»
Но, привлекая царя подобными планами, Наполеон в действительности не хотел допустить укрепления влияния царя на Балканах и расширения его владений за счет султана. Неискренним было и обещание императора французов способствовать заключению мира между Россией и Турцией. Готовясь к новому вооруженному конфликту с Россией, Наполеон был заинтересован в том, чтобы русские силы .истощались в длительной войне с турками. Мир с Портой был заключен не через три месяца, а через пять лет после Тильзита и не с помощью, а при противодействии французской дипломатии. Таким образом, царь уступил важные стратегические позиции на
Средиземном море, не получив взамен даже мира с Турцией.
Передача Которской области и Ионических островов французам была воспринята большей частью местного населения с чувством глубокого недовольства и огорчения. Панафидин пишет, что на Корфу «жители были в унынии», которое особенно усилилось, когда генерал Бертье потребовал от них значительной контрибуции.
Русские офицеры также болезненно реагировали на известия об условиях Тильзитского мира: все, что они отстаивали в упорных и обычно успешных боях, сейчас приходилось уступать вчерашнему противнику. А так как французские офицеры, прибывшие в Котор и Корфу, держали себя как победители и далеко не всегда соблюдали политический такт, возник целый ряд инцидентов.
На одном из них следует остановиться, так как он еще раз показывает, как Сеиявии заботился о престиже своей Родины. Когда на крепости Корфу был поднят французский флаг, Дмитрий Николаевич еще находился в Эгейском море. Капитан 1 ранга Леллс, который командовал русскими вооруженными силами в Республике семи островов, приказал командиру линейного корабля «Азия» палить «для салютацни из одиннадцати пушек» в момент подъема французского флага. НоЛелле либо не договорился с французами о процедуре салютования, либо был введен ими в заблуждение, и в ответ на выстрелы «Азии» занятая уже наполеоновскими войсками крепость не произвела ни одного выстрела. Французы пытались объяснить эту политическую бестактность тем, что «Азия» дала одиннадцать, а не двадцать одни выстрел. Но на русских кораблях были глубоко возмущены новоявленными союзниками, которые держали себя заносчиво, кичились победами своего императора и не оказали должного уважения флагу России.
Дмитрий Николаевич не оставил без ответа неуважительный поступок командующего французскими войсками на Ионических островах генерала Бертье. При возвращении из Эгейского архипелага к Корфу он вовсе отказался салютовать французскому флагу. Генерал Бертье писал по этому поводу русскому консулу на Корфу, что «непризнание французского флага» адмиралом Сенявн-ным является «делом самой большой важности... его величество император Александр не одобрит такого поведе-
ния». Угроза Бертье полностью подтвердилась: царь действительно выразил свое недовольство в связи с трениями, которые возникли между русскими и французами на Корфу. Но Сенявин, даже предвидя царскую немилость, не хотел ронять достоинство русского флага2.
Согласно рескриптам Александра I сухопутные войска, находившиеся па Средиземноморском театре, надлежало переправить в Италию, с тем чтобы они возвращались затем в Россию через австрийскую территорию3. Корабли сенявинской эскадры, приписанные к Черноморскому флоту, должны были ждать в одном из итальянских портов, пока французский посол в Константинополе договорится с Нортон об их обратном проходе через проливы. Сам же Сенявин должен был перейти на Балтику со всеми кораблями, приписанными к Балтийскому флоту.
Нелегко далось выполнение этих царских приказов тысячам простых солдат. Многие из них не выдержали трудного пешего перехода и простились с жизнью в итальянских и австрийских госпиталях.
