«Друг мой милый, – писала Настасья Ивановна. – Благодарю Господа за великое его милосердие, что миновала вас турецкая пуля. Нет мочи писать, как счастлива я этим. Я, мой друг, здорова и желаю то же от тебя услышать. Дай Бог тебе всякого благополучия и навпредь. Поздравляю вас с тем, что вы егорьевский кавалер второй степени, так что ныне при Владимире и двух Егориях. Здесь бессовестное коварство шведского короля также весьма наказано. Ввиду беспрестанных неудач шведских войск они принуждены теперь действовать только оборонительно. Как и следовало ждать, глупости шведов, напавших на Россию с турецким султаном, хвалы от Господа Бога не нашли. В дворцовом театруме намедни представлена была комедия, а именно французская. По окончании оной у государыни был ужин для совершенно избранного общества, с шампаньским. Я сидела противу государыни визави. Вчерась был машкерад. Графиня Анна – дура несусветная – вырядилась под лисичку, а годами ей бы медведицей быть. Умора одна. То-то было хохоту. Папенька наш весь в хлопотах по воспитательному ведомству. Обнаружилась большая растрата сиротских денег господином Гогелем, на которого папенька учинил строгое разыскание. Дети здоровы. Государыня весьма жалует и Софи, и Катеньку. Ее величество вспомнила, когда я разрешилась Катенькой. Тогда милостивица оставила все государственные дела и на первом же экипаже, схваченном у дворца, примчалась в дом наш, немедля облачилась в белый халат и весьма облегчила мои страдания. Не ведомо вам, супруг мой любезный когда будет конец этой войне?
Преданная вам и любящая вас Настасья. Не забудьте как можно скорее на это письмо написать ответ
Дано сие в Петербурге в год 1791, день 30-й генваря и пущено тогда же»
Падение Измаила не оправдало надежды на скорое замирение с Турцией. Весной 1791 года Порта Оттоманская стала наращивать военные силы. В Черное море вошли Алжирская, Тунисская и Триполитанская эскадры. У Браилы сосредоточились основные силы турецкой армии.
Светлейший принимает решение нанести туркам упреждающий удар. В направлении Браилы была выдвинута армия князя Репнина и флотилия де-Рибаса. Стояли жаркие и сухие дни. Большие переходы войск по выжженной солнцем степи были изнурительны. Полное отсутствие дорог затрудняло движение обозов, которые обеспечивали артельное довольствие в полках. На пути армии к театру военных действий зерновых магазинов не было. Из-за нехватки фуража строевых и фурштадских лошадей держали на подножном корму. Бедственное положение войск усложнялось враждебностью ногайцев: они подожгли степь и море огня пожирало сухой бурьян и жухлую траву, ширилось и распространялось в направлении ветра.
По донесениям разъездов и свидетельствам пленных – на правом берегу Дуная располагались большие турецкие силы из пешего войска, кавалерии и пушек под предводительством великого визиря Юсуф-паши. При визире состоял сераскир с сохранявшими верность султану наездниками ногайских улусов.
Дервиши воодушевляли воинов на решительную битву с гяурами, да падет гнев аллаха на их голову! Всемогущ и неукротим в ярости аллах! Позор тому, кто осмелится как жалкий и презренный трус бежать с поля решительного сражения с врагами Порты Оттоманской. Нет Бога, кроме аллаха!…
Прибывший к месту переправы армии на правый берег де-Рибас с флотилией стал наводить мост, используя для этого захваченные турецкие паромы и мелкие суда разного назначения. Работа была трудная – река сносила понтоны.
22 июня 1791 года авангард армии вышел к Дунаю в четырех местах южнее Галаца. По рапортам лазутчиков и показаниям пленных главные силы турецкой армии были сосредоточены у Мачина. Их численность определялась в 80 тысяч человек пешего и конного войска.
На марше из Стамбула был 20-тысячный корпус.
Переправа дивизии князя Голицына началась с вечера, продолжалась всю ночь и последующий день, несмотря на сильный юго-западный ветер и быстрое течение Дуная, которое продолжало разрушать мост.
Посланная вперед казачья сотня разведывала тропинки в плавнях. Казаки вели непрерывные бои с мелкими неприятельскими отрядами, в большом преимуществе сидевшими в засадах. Убили есаула Зеленого. Как это случается, он сам нашел смерть, поскольку надобности 'быть ему в разведочном поиске не было. Тело его принесли к месту переправы и на возвышенном берегу Дуная предали земле с воинскими почестями. Это был единственный за всю войну случай, когда казаки тихо плакали, обнажив головы у могилы. Убивался бригадир Захар Андреевич Чепига. Иванко Зеленый был не только славным малым, но будто и единственным сыном его высокоблагородия. По запорожскому обычаю положили ему хлопцы в домовину бутыль доброй горилки, чтобы на том свете было чем порадовать душу, хоть Иванко и не жаловал оковытую при жизни.
