Командующий 3-ей «линейной» даже не стал спрашивать, последует ли кто-либо за ним, а просто отключил канал связи. А уже через пять минут пятнадцать кораблей его дивизии уже покидали общую колонну, рассыпаясь в пространстве и меняя направление движения.
— Что скажете, Агриппина Ивановна? — задал я вопрос Хромцовой, когда мы наблюдали за маневрами вымпелов 3-ей «линейной», которые в этот момент уже включили «форсаж» и начали на максимальных скоростях уходить в сторону квадрата 66–10, туда, где по-прежнему находился эсминец «Беспокойный» — видимо единственный оставшийся в строю корабль из дивизии Вячеслава Козлова.
— Что тут сказать, — печально вздохнула женщина, — похоже, не судьба мне вернуться обратно к своему космофлоту… Хоть вы «черноморцы» и недолюбливаете нас, но как-никак мы с вами одной крови и служим одной Империи, так что делать нечего, я вынуждена последовать за 3-ей «линейной» и по возможности ее поддержать… Конечно же не в угоду гибели собственного подразделения, но тем не менее, помогу, чем смогу… Думаю, нам удастся вытащить из западни хотя бы Красовского… Как ты считаешь, Александр Иванович?
— Красовский один из последних людей в Галактике, ради кого стоило бы рисковать жизнями своих экипажей, — ответил на это я. — Но рядом с ним сейчас находится минимум полтора десятка наших вымпелов. А это значит, попытаться очень даже стоит.
— Так ты летишь со мной? — удивленно воскликнула Хромцова. — Но, Гуль же отказался от операции! А он твой непосредственный начальник…
— Да плевать мне на этого Гуля, — отмахнулся я. — Конечно же, я лечу. Не бросать же вас с Козицыным на съедение османам. Без меня вы пропадете…
— В самомнении вам, молодой человек, не откажешь, — рассмеялась моим словам, Агриппина Ивановна.
— Вы, может быть, не заметили, но я вообще-то еще здесь, — возмутился Аркадий Эдуардович, присоединяясь к нашей с Хромцовой беседе. — Васильков, ты что под трибунал захотел?! Как это плевать тебе на приказ своего командира?! Опять принялся за свое!!!
Гуль еще долго продолжал орать в пустой экран, а в это время «Одинокий» уже выходил из колонны 27-ой дивизии, увлекая за собой к тому же еще и линкор «Афина». Кавторанг Жила держал руку на пульсе и следил за всеми моими действиями, и как только узнал, что я лечу к переходу на «Эдирне» вместе с Хромцовой и Козицыным, долго не думая и не страшась наказания, повел «Афину» вслед за «Одиноким»…
— Я больше трибунала опасаюсь осуждающего взгляда Таисии Константиновны, — ответил мне на это Аристарх Петрович по видеофону, а именно на вопрос, что ты здесь делаешь, — после того, как великая княжна узнает, что ее линкор стоял в стороне, когда надо было действовать и выручать своих друзей…
— Да, взгляд у твоей командирши суровый, — согласился я, весело улыбаясь и вспоминая Тасины реакции на подобные вещи…
— Не то слово, — кивнул Жила, — лучше уж смерть от криптотурок…
— Ну, на счет последнего не волнуйся, это я тебе гарантирую в ближайшее время, — я решил, что черный юмор сейчас не повредит, хотя разве ж это шутка была…
…В то же самое время у перехода «Тарс — Эдирне», к которому мы устремились, сражение двух дивизий Черноморского флота с османами достигло своего апогея. Кораблей в строю 9-ой «линейной» практически не осталось. Дивизия Козлова перестала существовать, действующими и еще как-то пытающимися огрызаться оставались четыре одиноких, израненных и изуродованных таранными ударами корабля. Ими были: флагманский авианосец «Александр Первый», гвардейский линкор «Пересвет», тяжелый крейсер «Князь Потемкин-Таврический» из той же гвардейской «Семеновской» дивизии, а еще каким-то чудом до сих пор в этом плазменном аду сохранившийся — легкий казачий авианосец «Атаман-12»…
По-прежнему огромный, несмотря на потери, сводный истребительный «рой» наших МиГов вторых и первых, кружился вокруг последних вымпелов дивизии, своей численностью и яростными контратаками стараясь удержать турецкие галеры от таранных ударов на наши корабли. МиГов действительно в периметре оказалось изрядное количество. Здесь были все: основная эскадрилья флагманского авианосца, палубники с гвардейских и новых резервных дредноутов, а также 4-ый Кубанский казачий полк, вернее то, что от него к исходу второго часа сражения осталось…
Наши летчики-асы бились не жалея себя, давно лишив почти все легкие галеры противника защитных экранов и раскидав по космосу храбрых пилотов султанских «спаги» и «шахинов», которые несмотря на численный перевес, до сих пор ничего не могли поделать с русскими истребителями и уже в который раз откатывались под защиту зениток собственных кораблей для перегруппировки…
