— Что ж, теперь когда карты на столе, у нас с вами, вице-адмирал нет иного пути, кроме как примкнуть к партии Птолемея Грауса, — продолжал Василий Иванович.
— Этому типу в затеянной им чехарде за власть над Российской Империей я доверяю ничуть не больше, чем Самсонову, — хмыкнул Илайя. — Больно уж он скользкий и себе на уме.
— Что вы! — всплеснул руками Козицын, искренне недоумевая по поводу подобного скептицизма. — Первый министр — образец истинного государственного мужа, радеющего о благе страны, а не о собственной выгоде. Какое тут может быть предательство или двуличие? Да и на что ему эти закулисные игрища — у него и без того власти немерено, на двоих хватит. Нет, от Грауса подвоха ждать точно не приходится. Он человек чести. Другое дело, что с вопросом о престолонаследии и легитимности прав юного императора Ивана не все так однозначно. Вот где и впрямь таится масса заковыристых нюансов, могущих вылиться в большую смуту. Но тут уж ничего не попишешь. Птолемей же в этом щекотливом деле стоит на страже буквы закона и не допустит никакого самоуправства. Так что за первого министра вы можете быть совершенно спокойны…
— Хм, Василий Иванович, — задумчиво протянул Джонс. — Я ведь человек совсем иной ментальности и культуры. Чужой, если хотите, для всех вас. Потому воспринимаю-то все равно несколько иначе, под другим углом, нежели принято в вашей среде. Быть может, в силу этого порой замечаю вещи и нюансы, скрытые от большинства «раски». Оттого и не склонен принимать на веру радужный образ первого министра, который вам кажется эталоном благородства и порядочности. Позвольте мне остаться при своем особом мнении касательно этого джентльмена и воздержаться от излишних восторгов в его адрес. Однако, вне зависимости от моих личных антипатий, нынешний расклад таков, что нам с вами действительно просто жизненно необходимо присоединиться к коалиции Грауса. Своих сил на борьбу с Самсоновым у нас попросту не хватит, как ни крути. А Птолемей, при всей своей неоднозначности, по крайней мере, держит под рукой более-менее внушительную эскадру. К тому же стягивает к себе все новые вымпелы со всех концов Российской Империи…
— Я крайне рад, что в нынешнем противостоянии вы сделали правильный выбор стороны, адмирал Джонс, — воскликнул Василий Иванович.
По итогу спустя семь стандартных часов обе дивизии Козицына и Джонса благополучно покинули столичную систему, переправившись через подпространственные «врата» в «Новую Рязань». Однако там подразделения новоиспеченных союзников разделились. Илайя как и изначально планировал, предлагал лететь к «Екатеринославской» по кратчайшему маршруту, Василий Иванович же, понимая, что Самсонов скорее всего бросится за ними вслед и непременно настигнет беглецов, ибо в арсенале диктатора были те самые четыре американских трофейных судна для подпространственных прыжков, посоветовал своему товарищу сменить маршрут движения и запутать Самсонова.
— Пусть наше путешествие продлиться на неделю больше, но и шансы уйти от преследователей также возрастают, — говорил вице-адмирал Козицын, показывая Илайе новый маршрут, прочерченный им на тактической карте. — Смотрите, мы сделаем большой крюк, запутав Самсонова и сбросив его с хвоста…
— В таком случае мы рискуем не прибыть вовремя к первому министру, — усомнился вице-адмирал Джонс. — Поэтому я все-таки рискну и продолжу двигаться в прежнем направлении. Разделившись же, мы тем самым автоматически запутываем адмирала Самсонова…
— Что ж, удачи вам адмирал, — сказал Василий Иванович Козицын, прощаясь. — Надеюсь, в скором времени увидимся в расположении Союзной эскадры. В свою очередь если вы доберетесь до нее, то передайте первому министру, что я вскорости прибуду и приведу в его распоряжение вверенную мне дивизию, а также все корабли гарнизонных групп, что встречу по дороге…
На том два адмирала и расстались. Отдав краткие команды своим штабам, союзники погасили экраны космической связи и вновь отдались рутине управления вверенными им соединениями. А спустя четверть часа две эскадры, еще недавно летевшие в одном строю, разошлись каждая своим путем, дабы сойтись вновь лишь у черты, где решится судьба всей Российской Звездной Империи…
В это время в союзный лагерь Птолемея Грауса, расположенный в звездной системе «Воронеж», что находилась примерно посередине между столичной системой «Новая Москва» и «Екатеринославской», прибыл со своими двадцатью двумя вымпелами Илайя Джонс-младший.
