— Хотелось бы ограничиться лишь двумя первыми пунктами, — Дамир Ринатович поймал себя на мысли, что начинает неприкрыто восхищаться этой отважной неунывающей женщиной, которая своим поведением даст фору любому космическому волку.
— Мало ли, что хочется, — хмыкнула та, — но я не поболтать к вам…
— Слушаю, — Хиляев внимательно посмотрел на командира «Евстафия».
— Господин адмирал, в связи с выведением из строя главного калибра и невозможностью продолжать артиллерийскую дуэль с противником, прошу разрешения моему линкору покинуть строй, — кавторанг Злобина прибила своими последними словами Дамира Ринатовича к креслу. Такого удара комдив точно не ожидал…
— Вы в своем уме⁈ Что значит «покинуть строй»⁈ — Хиляев подскочил вплотную к экрану и уставился на кавторанга Злобину, пытаясь прожечь ее через монитор. — Сделаем вид, что я подобного не слышал, иначе…
— Спокойней, адмирал, — Елена Ивановна презрев субординацию, в свою очередь смерила комдива пренебрежительным взглядом.
Вот наглядно и проявилось истинное отношение между обычными флотскими и космогвардией. На кораблях Преображенской и Семеновской дивизии испокон веков (почти век) служили отпрыски элиты Империи — дети и внуки сенаторов, генералов, генерал-губернаторов звездных систем — люди из влиятельных и богатых семей. Безусловно, попадали в Гвардейскую эскадру и моряки из «простых» — лучшие канониры, летчики-истребители, техники, но они, как правило, составляли мичманский и матросский состав.
Офицерский же корпус на девяносто процентов состоял из представителей «белой кости». Ничего не могу сказать в плане несения службы и тем более в храбрости в секторе боя — гвардейские дивизии не раз доказывали ее, не отступая перед превосходящими эскадрами врага, более того, практически всегда выходя из военных кампаний победителями. Но как вы понимаете, отношение элиты к простым космоморякам было несколько пренебрежительным и даже иногда высокомерным.
Открыто это не происходило, за исключением редких инцидентов. Но между собой негласно такое разделение и отрешенность между этими двумя группами флотских присутствовало. Ну, никуда ты не денешь нелюбовь обычного колониста с Деметры или Лиды к богатеньким отпрыскам, умудряющимся мажорствовать даже на военной службе. Офицеры Гвардейских подразделений флота платили своим коллегам некоторой надменностью в поведении и горделивым видом в при встречах.
Вот и сейчас, когда между командующим и гвардии-кавторангом неожиданно пробежала черная кошка, по какой причине Злобина еще не понимала, то это самая нелюбовь проявилась в ее дерзком и безусловно неприемлемом с точки зрения субординации ответе.
— Чем сильней разгонишься, тем трудней тормозить, — кто-кто, а Елена Ивановна за словом в карман не лезла, тем более после того, как поняла, на что намекает Хиляев. — Свои угрозы по отношению ко мне и моему экипажу, оставь для своих «черноморцев»! Перепутал родной, что перед тобой гвардия⁈ Напомнить⁈
— Я вас за такие слова под трибунал отдам, пикнуть не успеете! — Дамир Александрович на секунду опешил от такого обращения к себе и даже забыл о ведущемся в данную минуту сражении. — За действия, на которые вы намекаете, вы будете привлечены к ответственности…
— За какие действия⁈ — Злобина взорвалась, — Ты сначала дослушай, а потом строжиться начинай…
— Что за обращение на «ты»! Отставить!
— Да, брось эти ненужные условности, — отмахнулась кавторанг, — сейчас не до норм приличия… В данную минуту надо думать о том, как выжить, либо подороже продать свою жизнь, а ты обижаешься, будто маленький мальчик, что не на «вы» обратилась…
— Елена Ивановна, мы не в интимной обстановке, нас слышат подчиненные, — Хиляев все еще приходил в себя и пытался сам остыть и остудить пыл гвардейской штучки, которая вела себя крайне вызывающе.
Вот такого подчиненного Самсонов ему подкинул, с этой фурией не соскучишься!
— Вы первый начали говорить ерунду и поэтому получили в ответ, — буркнула дерзкая каперанг, пытаясь в свою очередь взять себя в руки. — Зачем угрожать мне какими-то последствиями⁈
— Так вы хотели покинуть строй «каре»⁈ — воскликнул вице-адмирал. — И это в самый ответственный момент сражения!
— Может, сначала дослушаете, а потом сделаете выводы⁈ — перебила комдива, Елена Ивановна. — Вы же первое слово услышали и завыкобенивались, как необузданный жеребец…
— Кавторанг, дерзить прекратите!
— Услышьте меня, что я вам говорю…
— Ладно, что вы хотели сказать, — Хиляев решил не продолжать спор с этой сумасшедшей, времени на словесную дуэль и тем более на репрессии в отношении Злобиной у комдива не оставалось.
— Прошу разрешения выйти из строя, — медленно повторила кавторанг, — по причине невозможности вести далее артиллерийскую дуэль на равных с противником. У меня работают три орудийные платформы, не более чем через пять минут в лучшем случае останется одна… Далее линкор может лишь прикрывать своим корпусом остальные корабли в качестве бронированного щита, но не более…
