— Хотя бы так, — вставил Дамир Ринатович, — вы спасете тем самым, по крайней мере, несколько малых кораблей до подхода Белова…
— Во-первых, не спасу, ибо могу закрыть эсминцы только с одного из углов атаки, — пояснила Злобина, — а противник, как вы понимаете, атакует с разных направлений… Во-вторых, нашим эсминцам и легким крейсерам все равно не хватит времени на то, чтобы продержаться. Вы давно на карту смотрели?
— Не забывайтесь!
— Адмирал Белов, даже если и атакует Уоррен прямо сейчас, то пока он с ней разделается — мы все будем очень мертвенькими, — продолжала Елена Ивановна, не обращая внимания на реакцию Хиляева. — Вы этого не можете не понимать. А потому смысла нахождения в «каре» я не вижу никакого… Только отсрочка гибели на некоторое время и все…
— Это не означает, что нужно разбегаться в разные стороны, как трусливые зайчата! — прокричал Дамир Ринатович, для которого отступление, а вернее бегство, после того как его дивизия наголову разгромила авангард 4-го «вспомогательного» флота, являлось неприемлемым решением. — Если нашим кораблям и суждено будет погибнуть, они примут смерть достойно и как полагается боевым вымпелам Черноморского императорского флота — то есть носовой частью обращенной к противнику и никак иначе!
— Да прекратите этот ненужный пафос, — махнула рукой Елена Ивановна, — я могу в такой же манере выступать. Сейчас слезы навернуться. Вы опять не дослушиваете, а потом обижаетесь… В третий раз повторяю — прошу выхода линкора «Евстафий» из «сферы» для того чтобы атаковать вражеские корабли в ближнем бою… Наконец-то сумела договорить, слава Иисусу Христу!
— В смысле — атаковать в ближнем бою? — поначалу не понял задумки своего кавторанга, Хиляев, однако успокоился уже тому, что Елена Ивановна оказывается не имела в виду никакого бегства из сектора.
А он балбес, обидел боевого офицера, заподозрив Злобину в трусости. Дамир Ринатович стушевался и теперь уже краснел от стыда, а не от праведного гнева.
— Я прошу прощения, капитан, — промямлил Хиляев голосом далеко не командирским, опустив глаза, — за то, что подумал о вас с недостойной стороны… Как только я услышал о том, что нужно покинуть строй, я… Я действительно торопыга…
— Да понятно, ладно, проехали, — махнула Злобина, — вечно вы мужики рубите с плеча, а потом сопли наматываете и извиняетесь…
— Но все же ваше неуместное обращение ко мне и в таком тоне…
— Дамир Ринатович не начинайте снова, хорошо…
— Так, отложим спор для более подходящего времени…
— Вот и отлично. Разрешение на выход дадите?
— Объясните, что вы все-таки задумали и что вообще понимаете под ближним боем? — Хиляев уцепился за слова кавторанга, как за соломинку.
— Смотрите на расположение кораблей «янки», — Елена Ивановна кивнула на трехмерную карту за спиной командующего. — Видите, как близко подошли их корабли передовой «линии» к нашей «сфере»… Элизабет Уоррен настолько уверена в собственных силах, и надо сказать не безосновательно, что приблизилась к «каре» на расстояние одного рывка на форсаже.
— Возможно, она сблизилась с нами еще потому, что опасается атаки с тыла адмирала Белова и увеличивает тем самым разрыв между собой и его кораблями, — предположил Дамир Ринатович, еще раз внимательно посмотрев на трехмерное изображение ближнего космоса, которое сейчас горело и искрилось вспышками и всполохами плазменных трасс и взрывов.
— Только вот Кондратий Витальевич пока не спешит к нам на помощь, — усмехнулась Злобина. — Потому пора самим вытаскивать себя из того болота, в которое залезли…
— Хотите выйти из «каре» и на максимальной скорости сблизиться вплотную с построением американцев? — Хиляев начал анализировать предложение кавторанга. — Что нам даст этот маневр отчаяния?
— Пока силовые установки на российских кораблях, благодаря тому, что они стоят кормой к центру «сферы», функционируют на полную мощность, — ответила Елена Ивановна. — Это значит, что мы можем использовать ускорение и ударить по вымпелам противника лихой таранной атакой… Подумайте, господин адмирал, у дивизии больше не осталось вариантов, кроме как «рукопашная». Либо нас расстреляют с дальних дистанций, либо мы атакуем и, сблизившись с кораблями Уоррен, кого-то из них протараним, кого-то успеем взять на «абордаж».
— Думаю, в вашем плане есть здравый смысл, — потер висок Хиляев, снова ловя себя на мысли, что возмущение его Злобиной куда-то испарилось, и он снова начинает восхищаться этой женщиной, единственное как-то с большей осторожностью, чем прежде.
Дамир Ринатович прекрасно видел и осознавал, что «каре», сколь бы эффективным оно не было, не убережет 15-ю дивизию от полного уничтожения. В свою очередь, разбитие данного оборонительного построения, безусловно, приведет к гибели большинства кораблей его дивизии, но, по крайней мере, смерть ее будет не напрасна. Благодаря смелому решению кавторанга Злобиной у русских появился шанс забрать с собой на тот свет хотя бы несколько кораблей, либо экипажей противника. А это уже немало при сложившейся почти безвыходной ситуации…
