— Мы, как представители самых знатных аристократических семей Российской Империи желаем получить эти символы, — упрямо повторил то же самое Никита Львович Трубецкой, по выражению лица которого мне стало понятно, что князь намерен стоять на своем. — Контр-адмирал Васильков, мы не пропустим вас дальше, пока все до единого атрибуты царской власти не окажутся в наших руках. После этого убирайтесь, куда вам заблагорассудиться, вас не будут преследовать, обещаю…
— Что такого ценного в этих побрякушках? — тихо спросил я у Густава Адольфовича, бросив взгляд на ящики с двуглавыми орлами, которые мирно парили сейчас рядом с нами. — Дессе тоже как с цепи сорвался, талдыча, чтобы я обязательно их прихватил с собой.
— Каждая из этих вещей обладает символизмом, — кривясь от боли в сломанных ребрах, прошептал Гинце, которого по-прежнему поддерживали на ногах двое щитоносцев-мадьяр из моего отряда. — Большая императорская корона, держава и скипетр, созданные еще на Земле в глаза многих колонистов нашего сектора Галактики точно не являются, как вы сказали, побрякушками, а очень даже священными артефактами. А с учетом того, насколько шатко положение нынешнего государя, думаю, многие знатные семейства, в частности в лице князя Трубецкого в предстоящей борьбе за трон захотят иметь у себя эти регалии. Да, это не настолько весомый аргумент, но все же… Таковы уж настали времена, господин контр-адмирал…
— Итак, вы считаете, что борьба за престол не окончена? — переспросил я профессора, хотя сам прекрасно знал ответ, и сейчас был заинтригован совершенно другим. В суете и накале страстей я только сейчас обратил внимание на то, что наш Гинце совершенно позабыл свой верхнесаксонский диалект и говорит на чистейшем русском без давно привычных моему слуху «корошо» и «гут». Это как же у него за пару-тройку месяцев, которые мы не виделись, получилось?
— К сожалению, схватка за трон только начата, — кивнул Густав Адольфович, воспринимая причину моего удивления по-своему.
«Хм, старик действительно шпрехает по-нашему как носитель, — подумал я. — Ладно, пока оставим эту тему, разберемся позже, а сейчас займемся решением насущных проблем»
— Отдай нам эти предметы, Александр Иванович, это не обсуждается, — между тем продолжал свою шарманку вице-адмирал Трубецкой. — И я лично прослежу, чтобы никто из этих досточтимых господ, — Никита Львович кивнул в сторону остальных своих ситуационных союзников, — не нарушил свое слово и не напал на вас сзади. Но если ты откажешься, я, к сожалению, не поставлю за твою жизнь и за жизнь императора даже одного сапфирового империала.
— Передать «вам» всем или «вам» лично, господин вице-адмирал? — уточнил я, ехидно посмотрев на Трубецкого и так же изначально зная ответ.
— Эти вещи принадлежат Российской Империи, — горделиво заявил Никита Львович, пытаясь за словоблудием скрыть свои личные корыстные мотивы. — Династия скоро итак прекратит свое существование, поэтому данные атрибуты должны вернуться на Новую Москву-3…
— И именно вы проследите за этим, так? — я почти издевался над своим собеседником, но на самом деле тянул время, чтобы понять, как нам выбраться из этого капкана. Мой мозг снова наполнился хороводом сталкивающихся меж собой нейронов, выискивая в этом хаосе вариантов самый правильный…
— Какого черта вы говорите за всех, вице-адмирал⁈ — тут же начали возмущаться остальные игроки, включая великого князя Михаила. — Вас никто не уполномочивал! Васильков должен отдать нам императора… Зубова, великую княжну…
Даже пропуская между ушей весь этот пафосный бред из уст Трубецкого, я прекрасно осознавал, что моему маленькому отряду не удаться прорваться через столь плотный заслон, состоящий из, на сегодняшнюю минуту, почти тысячи вражеских штурмовиков, преградивших нам путь. Если быть точным, то шанс лично меня и моих друзей на то чтобы выскочить из западни, конечно же, имелся — наши Ратники позволяли на это рассчитывать. Но вот что будет с императором и Тасей, которая, во-первых, без брони, а во-вторых, безусловно, не покинет своего брата и останется его защищать? Это если не учитывать того факта, что я час тому назад при всех поклялся охранять Ивана Константиновича ценой собственно жизни. Это значило, что я, Наливайко и Белло тоже останемся сражаться до конца, и непременно погибнем в неравной схватке с превосходящими силами врага.
— Да, я прослежу, — кивнул князь Трубецкой, отвечая на мой провокационный вопрос и при этом заметно краснея.
— В этом я ничуть не сомневаюсь, — отреагировал я, теперь уже поворачиваясь к Романову. — А вы, великий князь, чего желаете? Впрочем, этот вопрос всех вас касается, господа и дамы, — я повысил голос, чтобы меня услышали Хромцова и Джонс. Вы же не просто так, наплевав на сражение, которое до сих пор не окончено, лично прибыли в Кронштадт? Итак, я жду ответа…
Мои противники заметно стушевались, видимо, не желая говорить о таких деликатных вещах, когда рядом находятся твои же офицеры и космопехи.
— Что молчим? — хмыкнул я. — Ладно, дайте мне минуту посовещаться со своими друзьями, и после этого я сам лично назову цену нашего благополучного отбытия со станции. В вашем праве от этого предложения отказаться, но думаю, что мы договоримся…
Я действительно отвернулся от направленных в мою сторону стволов винтовок и подошел к Тасе и своим товарищам.
— Что задумал этот хитрец? — Михаил Александрович неуверенно прошептал на ухо Трубецкому.
— Сейчас поглядим, — недовольно ответил тот.
— Ну, что ж, давайте приступим, — ровно через шестьдесят секунд я снова вышел на несколько шагов вперед из-за стены щитов моих всегда готовых к бою мадьяр. — Князь Трубецкой вы получите атрибуты власти о которых говорили…
— Мальчик должен остаться в крепости, Александр Иванович, — грозно посмотрела на меня Хромцова. — Это не обсуждается. Я как командующая флотом первого министра за этим и прибыла сюда…
— Агриппина Ивановна, мы не первый день знаем друг друга, — произнес я.
— Не начинай Васильков, — прервала меня вице-адмирал, покачав головой. — Разжалобить меня, либо снова перетянуть на свою сторону у тебя не получится.
— Хорошо, а если я верну документ, не так давно утерянный вами? — я многозначительно посмотрел на командующую 5-ой «ударной» дивизии. — То оригинальное завещание покойного императора, которое у вас изъяли силой.
— Оно у тебя? — недовольно буркнула Агриппина Ивановна, не желая вспоминать о недавнем поражении от Самсонова у Новая Москвы-3, когда для того, чтобы спасти вверенный ей флот, Хромцовой пришлось отдать файл в руки диктатора. — Как это?
— Коды доступа переданы мне контр-адмиралом Зубовым сутки тому назад, — ответил я, показывая на свой идентификационный браслет, он же хранилище личных документов. — Завещание будет вашим, если мы договоримся.
Агриппина Ивановна надолго замолчала, погрузившись в собственные мысли. Хорошо, пусть пока переваривает, а я додавлю остальных.
— Вице-адмирал Джонс, — обратился я к американцу.
— Сэр…
— Я вижу вы прекрасно освоились на русской службе.
— Другого выхода у меня нет, — усмехнулся Илайя, — дома меня ждет электрический стул, так что как-то приходится выживать.
— Выжит вам в нашем неспокойном секторе пространства будет куда проще, если прямо сейчас из рук императора вы получите гражданство Российской Империи и официально утвержденный чин вице-адмирала русского космофлота, — продолжал я, сразу даже не договорив, заметив блеск в глазах «янки». — В данный момент вы командуете одной из резервных дивизий, где ваших соотечественников служит не более одного процента от состава экипажей. Думаю, что если ваши сегодняшние подчиненные узнают, что теперь их командующий — полноправный адмирал ВКС и гражданин Империи, это существенно укрепит ваш авторитет и более того позволит вам гораздо уверенней чувствовать себя в тех событиях, что разворачиваются… Не так ли?
— Вы умеете убеждать, сэр, — гораздо более оптимистично, чем минутой ранее, произнес Илайя Джонс, почесав подбородок. — Маленький император согласен?
— Для составления документов нужна лишь минута, — пожал я плечами.
— Что ж…
— Подождите, а я, что получу⁈ — тут же взбеленился великий князь Михаил, заморгав глазами и смерив недовольным взглядом всех своих союзников, которые явно были сейчас воодушевлены. — Так не пойдет, Васильков. У меня здесь три с половиной сотни космических пехотинцев и мне никто не помешает вернуть племянников, понятно⁈
— Понял не дурак, — усмехнулся я. — Только зачем они вам, князь?
— Как это, зачем? — удивился Михаил Александрович.
— Ну, если после опубликования завещания Иван Константинович потеряет права на трон, — начал я разжевывать своему недалекому визави, — то и вам ваш племянник уже не пригодиться. Более того, находясь рядом с нелегитимным императором, вы рискуете собственной репутацией, политическим будущим и вообще вас могут принять за его союзника…
— Ээээ, видите ли, — начал растягивать слова великий князь, пытаясь найти аргументы в свою пользу…
— Подождите, не торопитесь, — остановил я его потуги, — я ведь еще недоговорил. А вот если у вас на руках появится, к примеру, документ отречения императора от трона, но только при условии, если его легитимность будет оспорена Сенатом и Государственным Советом, которые вскоре соберутся на нашей прежней столичной планете.
— Отложенное отречение! — вслух воскликнул Михаил Александрович, только сейчас догадавшись, к чему я веду. — Но в пользу кого?
— Догадайтесь, — ухмыльнулся я. — Конечно же в пользу любимого дядюшки…
— Это хорошее предложение и очень разумное, — закивал как болванчик великий князь.
— Ничего в нем хорошего нет, — возмутился Трубецкой.
— Прекратите, Никита Львович, — тут же набросился на него князь Михаил. — У вас итак вон корона и все причиндалы на руках!
— Ладно, плевать, все равно это отречение ничего для сенаторов на Новой Москве-3 значить не будет! — отмахнулся вице-адмирал Трубецкой, успокаивая себя.
— Как это не будет⁈ — воскликнул великий князь, пытаясь перекричать всех остальных, которые тоже вступили в перепалку между собой.
— Отлично, пауки сцепились, — кивнул я, поворачиваясь к своим товарищам, — значит, у нас есть шанс выбраться…
Солдаты всех противоборствующих группировок в этот момент переводили прицелы своих винтовок друг на друга, не зная, кого первым прикажут их командующие атаковать. Мадьяры–«щитоносцы» услышав мои слова, еще тесней сомкнули ряды, выставив щиты-сферы прямо перед собой. Окружившие их штурмовые отряды наших противников в свою очередь подняли оружие и снова направили его в нашу сторону…
— Опустите винтовки, идиоты! — закричал Никита Львович Трубецкой, обращаясь к своим штурмовикам.
Именно после этой фразы вице-адмирала я понял, что мы свободны. Нескольких минут оказалось достаточно, чтобы все документы были подписаны, а файлы и атрибуты царской власти переданы в руки наших недругов.
— Теперь мы можем проследовать к нашим челнокам? — спросил я, осуждающе посмотрев на стоящих перед нами князей и адмиралов.
— Уходите, — бросил, даже не оглянувшись на меня, Никита Львович, взгляд которого сейчас был сосредоточен только на искрящейся в свете прожекторов Большой императорской короне, которую он сейчас держал в своих руках. — Теперь вы со своим императором не нужны никому…
Не теряя времени, я приказал «щитоносцам» быстро спускаться по лестнице, пока кто-нибудь из наших противников не передумал и не пожелал заполучить еще что-нибудь эдакое. Когда мы уже садились в шаттлы, на левом манипуляторе моего бронескафа появилось голографическое изображение Павла Петровича Дессе. По пепельно-бледному лицу командующего Северным флотом я понял, что адмирал уже в курсе произошедших событий. Оказывается, трансляция велась многими из присутствующих здесь людей, так что «Лис» следил за разворачивающимся сериалом практически в прямом эфире…
— Что ты творишь, безумец! — закричал на меня старик, не стесняясь при всех выражать свои эмоции. — Я только что выиграл величайшую битву в истории, а ты хочешь своими неразумными действиями перечеркнуть все ее значение⁈ Император Иван без завещания, атрибутов власти и еще к тому же с подписанным отложенным отречением от престола для меня ничего не значит! Зачем тогда вообще мне этот бесполезный ребенок, с которым к тому же нужно постоянно нянчиться и прислуживать ему⁈
— Этого тебе уже делать не придется, крестный, — заявил я, невесело усмехнувшись и пораженный таким ко мне обращением. — Потому как император Иван Константинович не прибудет в расположение Северного космического флота… Более того, мой тебе дружеский совет, как адмиралу и командующему ВКС Российской Империи. Приведи в порядок подчиненные тебе «бело-синие» дивизии и в кратчайшие сроки прибудь к своему государю-императору для дальнейших его указаний.
— Что⁈ — поначалу не понял Дессе, замотав головой, будто ослышался. — Ты с ума сошел, крестник⁈ Повтори, что ты только что произнес!
— Я уже все сказал и не делай вида, что ты не расслышал, крестный, — сказал я, отворачиваясь от экрана. — Если еще не понял, снова пересмотри запись нашего разговора…
Я отключил связь, не желая больше видеть и слышать своего, как вы понимаете, уже бывшего командующего. К тому же я не хотел говорить в глаза некогда родному человеку все то, что о нем сейчас думал. То, что Дессе уже давно перестал быть настоящим патриотом и защитником Империи, а погряз в кровавых политических разборках за власть. Я раньше не мог признаться себе в этом, но сейчас понял совершенно отчетливо — Павел Петрович мой крестный отец, наставник и патрон уже не был для меня тем, кого я когда-то любил, уважал и старался быть на него похожим…
— Куда делись все те высокие слова и поступки, которым ты учил меня, когда я был маленьким? — тихо прошептал я, смотря в пустой потухший экран… Как же грустно и одиноко было мне сейчас, несмотря на то, что вокруг было много людей, причем близких мне людей. Ладно, в сторону эмоции, ведь мы еще не в безопасности…
Как только шаттлы, в которых разместился мой отряд, поднялись с платформы и взмыли вверх, их тут же приняли на борт: крейсер «Одинокий», «Черная пантера» и «Императрица Мария», все остальные вымпелы дивизии ушли вслед за флагманом контр-адмирала Зубова за периметр крепости. Император Иван и Таисия разместилась на моем флагмане. Три наших корабля, огибая вымпелы наших противников, не теряя времени направились к тем самым центральным пневмо-воротам Кронштадта, у которых в данный момент находились наши 1-я и 2-я «ударные» дивизии. У остальных выходов из крепости наши корабли могли быть задержаны вражескими эскадрами. Я с облегчением посмотрел на тактическую карту, не заметив на ней признаков преследования, видимо господа князья и адмиралы, на время позабыв о нас, отчаянно принялись за дележку имперской казны, которая по-прежнему оставалась в техническом терминале станции. Что ж, пусть попробуют открыть контейнеры из чистой нимидийской стали, будет забавно за этим понаблюдать…
Я облегченно выдохнул и включил канал связи со «Звездой Эгера» вице-адмирала Кантор.
— Мы прибудем в твои координаты не позже, чем через четыре стандартные минуты, — сообщил я Доминике. — Как дела в секторе?
— Все атаки отбиты, к счастью контр-адмирал Зубов подоспел вовремя, — к моему разочарованию Доминика по-прежнему старалась не смотреть мне в глаза, при этом отвечала короткими обрывистыми фразами. Уж хватит дуться!
— Хорошо, выстройте с Демидом Александровичем подразделения в походные колонные. Когда я прибуду, то обращусь к экипажам с речью, — с воодушевлением в голосе, сказал я. — Демид уже сообщил о том, что император со мной? Доминика, я хочу тебе сказать важную вещь… Я принял решение…
— Я уже знаю о твоем решении, — девушка не дала мне договорить, — и хочу сказать, что не поддерживаю его… Командующий Дессе только что сообщил мне о твоем проступке, Александр…
— Проступке⁈ — я захлопал глазами от удивления. — Я не ослышался⁈
— Ты намереваешься увезти императора, чтобы в дальнейшем самолично начать манипулировать им, — послышался ответ Доминики, от которого я открыл рот.
— Что ты такое говоришь⁈ — я был возмущен до глубины души, несколько секунд на зная, что ответить. — Как ты вообще можешь произносить подобные слова? Признаюсь, я действительно не намерен отдавать Ивана Константиновича в руки обожаемого тобой адмирала Дессе. Так же, как не намерен отдавать императора кому-либо другому — всем тем, кто на самом деле хочет сделать из маленького мальчика марионетку. Я принял решение защищать нашего государя от подобных авантюристов и будущих диктаторов и помочь ему стать мудрым правителем и достойным человеком, способным вновь сплоить звездные системы Империи в единое целое…
— Ты нарушил прямой приказ нашего главнокомандующего и своего крестного, — голос вице-адмирала Кантор стал будто похожим на механический. — Ты предал его, Александр… Ты предал всех нас и наше дело, за которое погибли тысячи космоморяков!
Я понял, что Павел Петрович успел пообщаться с Доминикой и, похоже, сумел убедить свою бывшую в том, что я никто иной, как отступник и ренегат. Благо я сам поспособствовал этому своей неожиданной клятвой маленькому императору, которая в один момент смешала все прежние комбинации Дессе. Мой поступок Доминика не могла расценить иначе, как измену нашему общему делу. Как ни тяжело было сейчас девушке, но она уже не могла смотреть на меня так же, как смотрела прежде. В глазах принципиальной до крайности Доминики Кантор, я, которого она раньше чуть ли не боготворила, теперь в одночасье превратился в смертельного принципиального врага. Видимо такая любовь. Все это я четко увидел сейчас в холодных глазах прекрасной мадьярки…
— Мы скоро прибудем, я прилечу на «Звезду Эгера» и мы обо все обсудим, договорились? — я, сделав над собой усилие, попытался ее успокоить.
— Твоим кораблям не стоит приближаться к центральным воротам крепости, — строго предупредила меня вице-адмирал Кантор все тем же искусственным механическим голосом.
— Что это означает? — меня снова как обухом по голове ударили.
— То, что в случае если крейсер «Одинокий», тяжелый крейсер «Черная пантера» и линейный корабль «Императрица Мария» подойдут к данным пневмо-воротам — я буду вынуждена открыть по вашей группе огонь на поражение…
— Ты сейчас шутишь⁈ — обомлел я, не веря своим ушам. — Это Павел Петрович отдал тебе такой приказ? Отвечай!
— Не имеет значения, кто его отдал, главное то, что я намерена его выполнить, — холодно ответила Доминика. — Так же хочу довести до вашего сведения, господин контр-адмирал, что отдельным распоряжением командующего Северным флотом вы освобождаетесь от своей прежней должности — командира 1-ой «ударной» дивизии и объявляетесь в розыск. Любой, кто захватит или уничтожит ваш корабль и команду — получит высокую награду из рук адмирала Дессе…
— Моего славного крестного всегда отличала быстрота принятия решений, — грустно пошутил я, обреченно качая головой.
— Не показывайся в пределах действия орудий моего флагманского линкора, это прощальный дружеский совет, — Доминика Кантор смерила меня таким ненавидящим взглядом, которого я раньше никогда не видел.
— Я все-таки рискну, тем более, что у других выходов из крепости меня поджидают патрульные крейсера наших противников, — медленно произнес я, испытывающим взглядом смотря на свою, похоже, бывшую любимую. — Не промахнись, когда будешь наводить на меня палубные орудия…
Уже через несколько минут три одиноких корабля прошли сквозь распахнутые шлюзы центральных ворот огромной по размерам крепости и вынырнули в открытый космос. Все пространство на сотни километров вокруг было заполнено крейсерами и линкорами 1-ой и 2-ой «ударных» дивизий Северного флота. Боевые вымпелы расположились стройными рядами, одно подразделение строго напротив другого. «Одинокий», «Черная пантера» и «Императрица Мария» двигались сейчас прямо между ними. Я демонстративно вел свою миниатюрную эскадру строго по центру, не став отворачивать в сторону и уходить от Кронштадта вдоль его стен, как трус.
— Кто-то хочет заработать лишние тридцать сребреников? — я включил общую связь со экипажами своей дивизии и дивизии вице-адмирала Кантор.
Ни один из кораблей обоих подразделений не тронулся со своих начальных координат. Хотя их командирам уже было сообщено якобы об «измене» контр-адмирала Василькова и награде за его голову. Никто из этих людей к моему удовлетворению так и не осмелился выступить против нас. Как я понимаю, большинство не желало этого делать из-за чувства глубокого уважения к своему, пусть уже и бывшему, командующему. Другие, менее принципиальные капитаны попросту в данную минуту не решались открыто напасть.
Но самое большое смятение творилось сейчас в душе у Доминики Кантор. Девушка смотрела на экран, на котором был виден проплывавший мимо нее тяжелый крейсер «Одинокий», и не знала, как ей следует поступить. Она не желала причинять мне никакого вреда, хоть и была зла и даже ненавидела меня сейчас. Но, как быть с приказом командующего? Выдохнув, вице-адмирал отогнала от себя ненужные мысли и приняла окончательное решение…
— Первая «линия», вперед… Взять под охрану корабли контр-адмирала Василькова и отконвоировать их к походному «вагенбургу» Северного космофлота!
Часть кораблей 2-ой «ударной» дивизии отделилась от основного строя и неторопливо пошла наперерез курсу моей эскадры. В то же самое время все без исключения 1-я «ударная» дивизия, как по мановению волшебной палочки, тронулась с мест и, резко увеличив скорость, опередила отряд, высланный на мою поимку Доминикой. Корабли дивизии, которыми в данный момент по-прежнему командовал Демид Зубов, подойдя, создали некое подобие коридора, по которому «Одинокий», «Черная пантера» и «Императрица Мария» смогли спокойно следовать дальше.
— Контр-адмирал Зубов не препятствуйте действиям моих командиров! — предупредила Демида, Доминика. — Павел Петрович Дессе только что назначил вас командующим 1-ой «ударной», рассчитывая на вашу верность. Не разочаровывайте его…
— Я крайне благодарен адмиралу Дессе за доверие, — непринужденно ответил Демид Александрович. — Как вы уже знаете, я принял данное назначение и готов честно и добросовестно служить делу «северян»… Но, прошу, госпожа вице-адмирал, не требуйте от меня того, что я сделать не могу. Быть тюремщиком и палачом человеку, который спас мне жизнь я не намерен ни при каких условиях. Даже у меня есть принципы…
Доминика в бессилии сжала кулаки, она была явно не готова к такому повороту событий. Отдать сейчас своим экипажам приказ «в атаку» означало вступить в сражение с лучшим подразделением флота Дессе возможно, при этом погубив свое собственное. Этого вице-адмирал Кантор допустить не могла. После нескольких минут тяжелых раздумий ей пришлось отозвать, вышедшую на перехват моих кораблей группу.
— В который раз вы выручаете меня, контр-адмирал, спасибо вам, — поблагодарил я Демида, связавшись с ним по локальному каналу.
— Надеюсь, вы не сердитесь на то, что я принял командование над вашей дивизией? — по лицу Зубова было заметно, что тому была крайне неприятна сложившаяся ситуация.
— Не только не сержусь, но и рад этому факту безмерно, — улыбаясь, искренне ответил я. — Данное подразделение — одно из лучших в Российской Империи, и его командующий должен ему соответствовать…
— К сожалению, как вы понимаете, я не могу последовать за вами Васильков, и здесь наши пути должны разойтись, — печально произнес Демид Александрович, покачав головой.
— Конечно, я и сам никогда бы не предложил вам этого сделать, — кивнул я в ответ. — Это не ваша война… Я только надеюсь на то, что нам когда-либо не придется встретиться в секторе сражения уже в качестве врагов.
— Я тоже не желал бы встречи в таком качестве, — грустно улыбнулся Зубов. — Но, как будет на самом деле, только Господу Богу это известно. Что ж, прощайте…
— Прощайте…
Между тем три одиноких корабля уходили во мрак космоса, направляясь в ближайшему межзвездному переходу. Сейчас перед ними простиралась целая Вселенная…
