— Ваше императорское Высочество, — улыбнувшись, я попытался привстать с кровати, когда открыв глаза, увидел стоящую рядом Таисию Константиновну.
— Перестань меня так называть! — возмутилась Тася, легонько ударив меня по плечу.
В данный момент я находился в медицинском модуле своего корабля и сейчас возлежал в той же самой капсуле, где до меня, некоторое время назад сначала восстанавливался контр-адмирал Зубов, а затем, короткое время находился на излечении профессор Гинце и которая соседствовала с капсулой Дорохова. Кстати, полковник так и проспал все самое интересное, а именно попытку захвата «Одинокого» мадьярами Вереша. Ну, если уж Зубова эта счастливая капсула вытащила с того света, то меня с несколькими царапинами и подавно поставит на ноги, — подумал я, перед тем, как отключиться, когда меня сюда практически волоком притащили и засунули.
После жестокой рукопашной схватки с «щитоносцами», когда прошел адреналин и действие обезболивающих я уже не мог самостоятельно передвигаться. Наливайко отнес мое почти бездыханное тело в медицинский блок «Одинокого».
Меня в бессознательном состоянии положили на кушетку в одну из капсул регенерации. Аппаратура была подключена и через многочисленные трубки в мое многострадальное тело в огромном количестве начали проникать так называемые «живые» клетки. Одновременно с этим меня стали обильно накачивать поддерживающими препаратами. Я, то проваливался в забытье, то снова приходил в себя. К большой радости я уже не испытывал такой сильно боли как раньше только невыносимую слабость. Лихорадка, терзавшая меня, оказалась настолько сильной, что заставляла тело выгибаться в страшных судорогах. Наконец, устав от неравной борьбы, я надолго отключился, а когда вновь открыл глаза, увидел, склонившуюся надо мной нашу прекрасную княжну и никогда не унывающую Полину, которая до сих пор дежурила возле кровати Кузьмы Кузьмича.
— Лежи, не вставай и не дергайся, — положив ладони мне на грудь и слегка придавив меня, произнесла Таисия. — Куда вы собрались в таком состоянии, контр-адмирал Васильков? Сейчас вам нужен только покой.
— Ты определись на «вы» мы общаемся или на «ты», — выдавил я, — а то я запутался…
— Если по-прежнему будете называть меня согласно титулу, то на «вы», — парировала Таисия Константиновна, мило улыбнувшись.
В это время в палате кто-то сильно застонал. Я повернулся и посмотрел на соседние капсулы, которые все были заполнены раненными членами моей несчастной команды. Мадьяры в своей безудержной вакханалии, когда вырвались из аудиенц-зала, стали убивать всех находившихся на корабле «моряков», тех, кто в этот момент оказывался на их пути. Экипаж «Одинокого» храбро защищался, но что могли противопоставить простые техники, канониры и операторы вооруженным и облаченным в боевые доспехи головорезам⁈ «Щитоносцы» обучались искусству рукопашной схватки с первых дней службы, для них абордаж был обыденностью. Штурмовики на любом космическом корабле были самыми стойкими и подготовленными бойцами ближнего боя, поэтому им не составляло никакого труда примерно за двадцать стандартных минут уничтожить любой экипаж. Для членов команды было чудом, если они сумеют спрятаться, но на равных противостоять штурмовикам, никто из них не мог…
Так случилось и сейчас, когда мои люди отчаянно сопротивлялись, но многие полегли в жестокой схватке. Из команды в двести человек с лишним человек в живых и на ногах осталось не половины, остальные погибли, либо были тяжело ранены. Сейчас эти несчастные занимали все свободные медицинские регенерирующие капсулы крейсера, которые без устали боролись за сохранение жизни в этих изуродованных, истерзанных телах.
Стоны постоянно раздавались по всему медицинскому отсеку…
— Не очень приглядная картина для столь высокой особы, — видимо все еще под действием препаратов продолжал я подначивать свою подружку.
— Поверь, я не упаду в девичий обморок от того, что здесь сейчас вижу и слышу, — ответила на это Тася. — Куда больше я испугалась за своего брата и за тебя…
— За меня, Ваше Высочество?
— Ты прекратишь уже⁈ Конечно, в том числе и за тебя, — кивнула Таисия, слишком уж нежно посмотрев при этом на меня.
После такого пронзительного взгляда я не понимал, может новый приступ лихорадки у меня начался. Как-то очень ласково смотрела на меня сейчас Тася, это что-то новенькое и явно не к добру…
— Я не достоин того, чтобы такая высокая особа беспокоилась за мою жизнь, — произнес я после недолгого молчания, решив снова перейдя в общении с Таисией Константиновной на официоз. — Я лишь простой адмирал на службе его Величества… Защищать его и вас моя прямая обязанность.
— Я уже поняла, — вздохнув, сказала княжна, — и ты прекрасно с ней справляешься, учитывая то, что случилось…
— Здесь я с тобой не соглашусь, — горько усмехнулся я. — Там на станции крепости я поклялся, что буду защищать твою семью, но пока что своими действиями только и делаю, что подвергаю вас опасности…
— Никто не мог предположить, что «щитоносцы» нападут на корабль, — сказала Таисия. — Все мы верили этим солдатам, как своим собственным, но они оказались предателями…
— Я должен был заранее предположить, что эти ребята, которые преданные вице-адмиралу Кантор как псы, могут быть опасны, — замотал я головой. — И посмотри, к чему привела моя беспечность… Сотня невинных жертв, людей, которых я любил и ценил — моих верных боевых товарищей!
— Не кори себя, Саша, — Тася стала нежно гладить мои волосы. — Они были воинами и, поступая на службу, изначально знали, на что шли… Экипаж «Одинокого» смело сражался и достойно повел себя в бою… Поверь, никто из них на том свете и из тех, кто лежит сейчас в капсулах ни в чем не сможет упрекнуть своего командира.
— Дело в том, что я сам себя упрекаю! — в отчаянии воскликнул я, смахивая навернувшиеся слезы. — И от этого мне сейчас больней, чем этим раненым и искалеченным!
— Я все понимаю, но и это пройдет, — успокаивала меня великая княжна на мгновение став штатным психологом команды. — Кстати, помнишь, как однажды несколько месяцев тому назад я также невольным образом, даже скорей из-за неопытности и горячности, явилась косвенной виновницей гибели половины экипажа твоего «Одинокого». Это было у Херсонеса, в звездной системе «Таврида», когда мы пытались задержать у планеты корабли Илайя Джонса… Тебя, к сожалению, не было тогда рядом…
— После всего произошедшего, кажется, что это было в прошлой жизни, — кивнул я. — Кстати, хотел уточнить, гибель тогда моей команды не являлась ли местью за то, что я перед этим «сдал» ваш линкор «Афина» противнику?
— Не мелите чепухи, контр-адмирал Васильков! — строго отреагировала Таисия. — Не стыдно вам такое говорить⁈
— Извиняюсь, просто мысли вслух… Болтаю, что попало…
— Тогда лучше помолчите…
Таисия Константиновна продолжала держать мою голову и нежно поправляла мои спутанные, прилипшие ко лбу, волосы. От этого с одной стороны мне было неловко перед той же Полиной, что стояла рядом, а с другой — очень приятно…
— Поля, как Дорохов? — так для проформы осведомился я.
— Дышит ровно, — ответила казачка. — Док сказал, через полтора часа будем выводить из искусственной комы…
— Отлично, — кивнул я. — Я рад, хотя бы одна хорошая новость…
— Значит, это правда и остальные наши погибли? — чуть ли не плача пропищала Полина.
— К сожалению, — вздохнул я. — Похоже, кроме тебя и Кузьмы Кузьмича, ну и еще пары-тройки выживших «морпехов» на «Одиноком» больше не осталось…
— Ничего, наберем новых, — попыталась поддержать нас обоих Таисия Константиновна.
— Да, но вот старых уже не вернуть, — ответил на это я, сжав кулаки. Впрочем получилось сделать это у меня с трудом, так как руки были ватные и не слушались.
— Кстати, я был поражен вашим фехтовальным искусством княжна, — сказал я, кажется, найдя ту нейтральную тему, на которую можно поговорить, чтоб отвлечься от невеселых дум. — Так профессионально действовать саблей могут далеко немногие…
— О, в свое время меня обучали этому лучшие мастера владения холодным оружием, — улыбнулась Таисия, отпуская, наконец, мою голову.
— Да вы что?
— Да, знаете некоего контр-адмирала Василькова?
— Никогда о таком не слышал…
— Неважно, — махнула рукой Тася, — так вот это его школа…
— Видимо, неплохой мастер клинка этот ваш Васильков…
— Да, только характер несносный, — вздохнула княжна. — Правда, когда я стала офицером, уроки фехтования пришлось прекратить. Но и того, чему меня успел обучить этот господин, оказалось вполне достаточно, чтобы суметь постоять, и за себя, и за своих близких.
— Я успел в этом убедиться, когда за несколько секунд ты уложила сразу двоих «щитоносцев», — согласился я, одобрительно кивая.
Тася звонко рассмеялась, понимая, что я пытаюсь сделать ей комплимент. Она как никто другой знала и видела собственными глазами, что происходило там, в каюте лейтенанта Гусенкова, когда ее друг сражался сразу с двумя десятками штурмовиков. То, как сражался Васильков не могло сравниться, ни с мастерством самой Таисии, ни с умениями других фехтовальщиков, которых она когда-либо в своей жизни встречала…
В какой-то момент Таисия перестал смеяться и шутить, и пристально посмотрела на лежащего в медкапсуле адмирала, то есть меня.
— Кажется, ты снова что-то начинаешь чувствуешь к Василькову. Не смей наступать на одни и те же грабли, как тогда, когда тебе было семнадцать! — девушка усилием воли отогнала от себя ненужные мысли, абсолютно не приемлемые в данной ситуации.
— В любом случае, когда вы поправитесь, господин контр-адмирал, мы сможем провести поединок и выяснить, чья школа фехтования лучше, — озорно подмигнула мне великая княжна. — Но для этого вам нужно хорошенько отдохнуть и восстановиться…
— Я даже не знаю, как на это реагировать? Вы что, вызываете меня на поединок, Ваше Императорское Высочество?
— Именно так, — кивнула Тася, хмыкнув. — А почему бы и нет⁈
— Что-то слишком много вызовов за один день, — усмехнулся я. — Надо подумать, когда у меня будет свободное время для нашей схватки… Вы же знаете, что сначала я должен дать удовлетворение другому.
— Так ты отказываешься? — пыталась подловить меня, Тася, явно дразня. — Так и скажи, что испугался моего клинка…
— Испугался⁈ — я поморщился. — Ну, если только совсем немного… Но в любом случае я не отказываюсь от дуэли, подобное мне незнакомо…
— Вот и договорились, — Таисия взяла мою ослабевшую руку и пожала ее. — Со сроками я вас не тороплю…
— Что ж, завтра я встречусь с одним ублюдком и убью его, а после мы снова вернемся к нашему разговору, — улыбнулся я, даже на время забыв о своих ранах, так сильно развеселила меня тема дуэли с Таисией.
Княжна-регент между тем печально и с какой-то долей жалости посмотрела на мою руку, которая бессильно упала на кровать после того как девушка ее отпустила. Я заметил этот взгляд и нахмурился:
— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, уже завтра я буду на ногах…
— Стоять на ногах не означает быть способным драться, — произнесла она. — Ваш начмед сказал, что в последующие несколько суток, вы не сможете участвовать в каких-либо поединках. И я в этом плане с медиками абсолютно согласна…
— Моему начмеду пора дать отставку, он теряет навыки и чутье,– сурово сказал я, ища глазами кого-либо из персонала.
К счастью для Гутенберга, того не оказалось в этот момент в палате, он с ассистентами как раз вышел из бокса когда ко мне пришла Таисия Константиновна.
— Могу поспорить на любую сумму, что завтра я встану на ноги и буду драться на дуэли, — самоуверенно сказал я, и Таисия поняла, что ее друг сейчас не шутит.
— Я дал слово и сдержу его…
— Ты дал слово мерзавцу и преступнику, — перебила меня Таисия, на эмоциях. — Он вырвал у тебя согласие на поединок специально, чтобы ты не мог на равных ему противостоять…
— Знаю, — спокойно кивнул я, — Но надо было спасать команду… Не волнуйся, я знаю свои возможности, впрочем как и возможности моих боевых доспехов. Они помогут мне завтра одолеть Вереша.
— Твой любимый Ратник пострадал в недавней мясорубке не меньше, чем твое тело, — сказала на это Таисия, — и он нуждается в ремонте. Не очень-то рассчитывай на бронескаф…
— Пусть так, — бросил я. — Ну, а для того чтобы наказать лейтенанта мне не нужны доспехи, ненависть к этому человеку, вот что будет давать мне силы в поединке… Вереш жестоко убил лейтенанта Гусенкова на моих глазах, а его люди по его непосредственному приказу перебили половину моего экипажа… Клянусь, что не просто убью этого гаденыша, а задушу его собственными руками, ибо благородной смерти от сабельного удара подобные ему не заслуживают!
— Давайте вернемся к этому разговору завтра, хорошо? — стала успокаивать меня Таисия. — Мы еще раз поговорим с доктором, может не все так плохо, как я его изначально поняла… В любом случае, адмирал Васильков, вы должны мне пообещать, что не будете волноваться и выскакивать из капсулы. Клянетесь, что останетесь лежать в регенерирующей капсуле еще минимум десять стандартных часов не меньше?
— Но, я…
— Нет, ничего не хочу слышать, — повелительным тоном остановила меня Таисия Константиновна. — Клянитесь адмирал, что не вырвете ни одной из десятков этих трубок, которые присоединены сейчас к вашему израненному телу, все то время, о котором я упомянула! Если хотите чтобы мы остались друзьями, клянитесь!
— Ну, хорошо, — сдался я, — если это тебя успокоит. Правда, не знаю, почему… Но я подчиняюсь и клянусь, что буду благоразумным пациентом и начиная с этой секунды пролежу на данной кушетке ровно десять часов… Но, не более того!
Я понимал, что восстановление мне в любом случае необходимо…
— Вот и хорошо, — весело кивнула Таисия, резко вставая со стула, стоявшего рядом с медицинской капсулой и собираясь уходить. — Полина в случае чего ты свидетель… Я же ненадолго вынуждена буду вас покинуть, ибо должна сделать кое-что важное. К тому же я хочу повидать нашего императора… А потом, обязательно посещу вас снова. Хорошо?
— Мальчик, наверное, сильно испугался, видя кровь и ужасы схватки там в каюте? — я посмотрел на Таисию.
— О, не очень-то беспокойтесь о нервной системе моего младшего брата, — засмеялась Таисия. — У этого мальчишки нервы, как стальные нимидийские канаты. Ваня, конечно же, как все дети, может испугаться чего-либо: смерти, крови и подобных вещей, но проходит совсем немного времени и от этого страха не остается и следа. Я не перестаю удивляться этому ребенку в его разумности, хладнокровности и оценке всего происходящего. Иногда у меня возникают мысли, а мой ли это брат вообще, тот кого я знала с младенчества? Поверь, раньше он был другим… Так что не волнуйтесь за психику нашего государя, господин контр-адмирал, страха у Ивана Константиновича после увиденного и пережитого совсем нет… Могу держать пари, что он в данный момент, либо читает какую-то очередную старинную электронную рукопись, либо безмятежно играет в своих любимых солдатиков.
— Действительно, ваш брат является очень необычным ребенком, — кивнул я, вспоминая разговор с мальчиком и его поведение. — Это еще больше убеждает меня, что именно Иван избран править нашей огромной Империей.
— Я ценю твои слова и надеюсь, что так и будет, — кивнула на прощание мне Таисия и повернулась, чтобы уйти.
В этот момент дверь в медицинский модуль отворилась, и на пороге показались Яким Наливайко и Наэма Белло — мои бравые капитаны. Оба тяжело дышали и были заметно возбуждены словно после недавнего рукопашного боя.
— Как ты, Александр Иванович? — забасил Яким, видя меня всего опутанного трубками и датчиками. — Хорошо тебя истыкали штыками эти чертовы «щитоносцы»! Сейчас ты похож на головку сыра…
— Очень смешно, умник, — покачала головой Наэма, глянув на Якима с неприязнью. — Ты всегда умеешь найти нужные слова поддержки… Твой лучший друг и командир лежит при смерти, а ты сравниваешь его с сыром⁈
При этом Наэма Белло принципиально не смотрела в сторону Таисии, по-прежнему абсолютно игнорируя свою некогда бывшую подругу.
— Я просто пошутил, — стал оправдываться казак.
— А, так это шутка была⁈ — удивилась Наэма, хмыкнув. — Тогда предупреждай, чтобы мы знали, когда нужно смеяться…
— Не обращайте внимания, Ваше Высочество, — снова официально обратился я к Тасе, указывая на своих друзей. — Это обычное их состояние…
— Я это знаю, — улыбнулась мне Таисия Константиновна, легкой походкой выходя из медицинского отсека. — Что ж, до свидания, господин контр-адмирал, позже я навещу вас, как и обещала…
— Ого, ничего себе здесь дела творятся! — присвистнул Яким, когда двери за Таисией с шипением закрылись. — У вас здесь что шуры-муры намечаются?
— Что ты имеешь в виду? — не понял я.
— Почему тогда эта венценосная красотка выбежала вся раскрасневшаяся, как майская деметрианская роза? — продолжал тему Наливайко, весело подмигивая мне и Наэме. — И куда это их Императорское Высочество так заторопились, как только мы вошли?
