— Адмирал вы и сами прекрасно знаете, что через минуту мои люди вскроют эту дверь и окажутся внутри, — продолжал говорить по рации со мной лейтенант Вереш. — Для вас и ваших подопечных самым правильным решением будет самим открыть нам дверь и сдаться… Могу пообещать, что ни император Иван Константинович, ни его сестра не пострадают…
— Почему-то я твоим словам не верю лейтенант, — нарочито весело отозвался я. — Может потому, что видел глаза своего штурмовика, которому ты несколько минут тому назад перерезал горло⁈ Видимо, поэтому…
— Да, бросьте Васильков, — ухмыльнулся мой собеседник. — Перестаньте нести чушь — это прерогатива гражданских. Только мирные колонисты могут так ужасаться крови и насилию, творящемуся в космосе на каждом шагу. Для нас — военных смерть является неотъемлемым элементом существования в этой забытой Богом галактике… Подумаешь, чье-то перерезанное горло. Это что, вас так шокировало⁈ Ну, тогда я очень разочарован в вас контр-адмирал…
— Перестань паясничать Вереш, — перебил его я, проверяя свой табельный автоматический пистолет, заряжен ли он и сколько в обойме патронов. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю…
— Ну, хотите, я дам честное слово офицера, что не трону никого из находящихся сейчас в вашей каюте?
— Слово офицера⁈ — рассмеялся я, при этом подмигивая маленькому императору, чтобы мальчик не испугался того, что в скором времени здесь может произойти. Хотя это было лишнее, Ваня казалось, абсолютно был спокоен. — Ты все еще причисляешь себя к офицерскому корпусу, мерзавец, после всего того, что совершил? Вот удивил! Нет уж, такого слова мне от тебя и даром не надо.
— Я офицер на службе Российской Империи! — с жаром воскликнул Вереш, заметно нервничая от закипающего внутри гнева. — Причем, хочу заметить, не самый плохой…
— Так ты все же имперский офицер или наемник на службе у вице-адмирала Кантор? — задал я уточняющий вопрос, ничего другого мне не оставалось, как издеваться над своим собеседником и тем самым тянуть время.
— Доминика Кантор — командующая одной из дивизий Северного космического флота, — ответил на это лейтенант. — Она и адмирал Дессе сражаются за то, чтобы ваша шатающаяся и раскалывающаяся на куски Империя снова стала сильной и объединенной. Я же верой и правдой служу им обоим…
— Допустим, — согласился я, — Ответь, ты как кадровый военный, когда поступал на службу, клялся в верности династии Романовых?
Я знал, что этот пустой разговор с вражеским командиров ни к чему не приведет, просто выигрывал для себя минуты, но и, конечно, получал некое удовольствие. — Не как ли, лейтенант?
— Все мы давали присягу, — послышался ответ Вереша.
— Так какой династии ты ее давал? Ты мне не ответил, — не отставал я.
— Не надо меня загонять в эту детскую ловушку, — усмехнулся лейтенант, подходя к двери вплотную. — Я знаю, что вы далее скажете: «Мол, сейчас за дверью находится тот самый император, которому я и клялся верно служить и охранять»… Но все эти слова — фальшь и ничего уже не значат. Династия, о которой вы упомянули, навсегда уходит с политической арена и ее место займет куда более сильный и достойный, который и принесет долгожданный мир в Империю…
— Как пафосно и красиво ты говоришь, — засмеялся я. — Ты так в этом уверен, лейтенант? Кого же из представителей аристократических родов и политических деятелей ты видишь сидящим на троне Российской Империи? Не упомянутого ли тобой ранее адмирала Поля Дессе?
— Почему бы и нет, — пожал плечами Вереш, осматривая своих солдат, готовы ли те к штурму.
«Щитоносцы», которых в коридоре жилого модуля скопилось уже около тридцати или сорока человек, ждали лишь приказа своего командира, готовые ворваться в каюту, где укрывался я с Таисией и Иваном.
— «Северный Лис» Дессе достойнейший кандидат для того, чтобы основать новую династию, — продолжал лейтенант, кивком головы приказывая одному из своих техников начать вскрывать замок двери. — Уверен, что этот прославленный космофлотоводец сумеет быстро собрать по осколкам Империю и держать сто с лишним звездных систем в стальных перчатках, чтобы никто больше не смел их растаскивать в разные стороны…
— Может, ты не знаешь, но Поля Дессе не слишком-то уважаем в среде имперской элиты. Многие аристократические фамилии, они же — главы крупнейший корпораций точно не согласятся признать его власть на собой…
— Это уже их проблемы, — ничуть не смутившись, ответил мне Вереш. — Мы его верные солдаты постепенно зачистим политическое поле от всех недовольных. Знаете ли, графский и княжеских родов в Российской Империи в последнее время развелось такое множество, что проредить их будет даже полезно…
— Так я и думал, — кивнул я, не ожидая, что этот цепной пес ответит как-то иначе. — Истинное мышление космического наемника и головореза… Ладно, а как быть с тем, что у Дессе нет сыновей и дочерей. Без прямого наследника династия обречена.
— Ну, может, у него и нет прямых наследников, я этого точно не знаю… Но даже если это и так, то я слышал, что одну красивую как богиня космоса девушку наш главнокомандующий часто называет своей избранницей, — засмеялся Вереш. — Вы понимаете, контр-адмирал о ком я сейчас говорю?
— Да, я уже догадался, ты имеешь в виду Доминику Кантор, — ответил я.
Все это время пока мы болтали, я отчетливо слышал шум в коридоре и чувствовал, что совсем скоро наши враги начнут действовать. Поэтому, пользуясь манипуляторами бронескафа, я быстро передвинул непосредственно к двери большой мебельный шкаф-купе, загородив им вход. Далее прислонил к шкафу массивную кровать и стол, благо Ратник позволял ворочать мебель любых габаритов без особых усилий. Затем все что находилось в каюте лейтенанта Гусенкова, нами с Тасей, которая тоже присоединилась к работе, было использовано для создания некоего подобия баррикады.
— Если я уловил твою мысль правильно, — все это время я продолжал забалтывать своего оппонента, — ты рассчитываешь на то, что вице-адмирал Кантор однажды станет императрицей всероссийской и родит нашему новому государю наследника престола?
— А вы думаете, она не достойна быть первой леди? — удивленно спросил лейтенант.
— У твоей командующей действительно огромное количество достоинств: красота, ум, тактическое мышление и невероятная отвага, — ответил я, пожав плечами, когда увидел, как Таисия во время этого перечисления сморщила личико. — Как и Дессе, исключая из этого списка красоту, конечно… Но вот потянет ли они? Ведь всех качеств явно мало для того, чтобы сесть на трон…
— Не волнуйтесь, господин контр-адмирал, того, чего нашим командующим недостанет — мы, как их верные слуги поможем приобрести и умножить, — во все горло засмеялся в ответ Вереш.
— И сейчас, если я правильно понял, ты своими преступными действиями хочешь доказать преданность своим патронам, доставив императора Ивана Константиновича в расположение космофлота адмирала Дессе?
— Это несомненно будет отличным подарком ему на свадьбу, — ответил лейтенант, продолжая хохотать. — Так что выходите все трое не задерживайте нас. Как я и обещал, вас не тронут…
— Вот я сижу здесь и думаю, — покачал головой я, — подарок в виде живых представителей царской семьи или в виде их голов ты хочешь преподнести, а лейтенант? И почему-то второй вариант мне кажется куда более правдоподобным. Ибо, только мертвый император и его старшая сестра-регент нужны сейчас командующему Дессе для реализации тех замыслов, о которых ты мне поведал и о которых я и сам догадывался. Да и твоей благородной командующей не нужны жизни этого мальчика и великой княжны. Я ведь прав? Что касаемо меня, то я вообще в этом раскладе лишь пешка — предатель в глазах твоих командиров и тебя лично, и поэтому вовсе недостоин оставаться в живых…
— Ладно, вы меня раскусили контр-адмирал, — согласился Вереш, видя, как заблокированный мной замок щелкнул, и створка двери стала открываться, постепенно отходя в сторону. — Действительно мне ваши с княжной жизни не нужны. Но вот насчет мальчишки–императора я вас не обманул… Его я хочу доставить в «Ладогу» живым…
В это время я кивком головы указал Таисии с ребенком войти в ванную комнату, чтобы не попасть под перекрестный огонь, который сейчас начнется. А сам, держа в одной руке пистолет, а в другой активированную саблю, встал сбоку от баррикады и приготовился оказать радушный прием нашим непрошеным гостям.
— Гранаты не применять, огонь не открывать! — строго приказал лейтенант Вереш, пропуская вперед себя группу вооруженных короткими абордажными саблями штурмовиков. — Задените мальчишку… Чтобы волос не упал с головы царского пащёнка! Все поняли⁈ Тогда вперед!
Ревущие от азарта мадьяры толпой ввалились в каюту, с наскока напоровшись на завал из мебели. На несколько секунд этого хватило, чтобы задержать их продвижение. Я использовал данное время с пользой для дела. Короткой очередью из пистолета в упор я вышиб мозги ближайшему щитоносцу, а затем, сокрушительным ударом сабли сверху разрубил шлем-сферу второго из нападавших. Выпустив последние патроны в третьего штурмовика, и отбросив уже ненужный пистолет, я принялся рубить своей саблей направо и налево по головам и доспехам наседающих на меня врагов.
Еще несколько человек упали замертво или были ранены после серии моих ударов, но несмотря на это нападающих в помещении становилось все больше и больше. «Щитоносцы» перескакивали через завал из мебели и трупов собственных товарищей и вступали со мной врукопашную. Спустя несколько секунд я уже сражался, стоя в плотном кольце окружения. Моя плазменная сабля, описывая широкие дуги, с невероятной быстротой мелькала в глазах вражеских солдат. Ни они сами, ни системы их боевых доспехов не успевали реагировать на скорость выпадов и ударов изогнутого смертельного клинка в моих руках. Пара минут боя — и еще с десяток «щитоносцев» уже валялись на полу каюты, заливая его плиты своей кровью…
Однако как бы я ни старался и отчаянно не бился, силы были явно неравны, все больше и больше мадьяр атаковали меня буквально со всех сторон. Насколько бы я ни был хорошо в ближнем бою, но справиться с таким количеством противников одновременно не мог, ни я, ни автоматические системы моего Ратника. Несколько пропущенных ударов дали результат –штыки и сабли мадьяр прожигая плазмой защитные пластины доспеха, вонзались в мое тело. На адреналине я минуту практически этого не чувствовал, тем более что портативная медицинская аптечка работала на полную мощность, впрыскивая в меня дозу за дозой обезболивающего и кровеостанавливающего. Однако очень скоро я стал замечать, как быстро теряю силы и скорость реакции. Осознав, что долго сражаться не смогу, я в отчаянии воскликнул:
— Ребята, где же вы⁈
— Не помогут они вам адмирал, — зло засмеялся Вереш, показываясь в каюте за спинами своих людей. — Эти идиоты — ваши капитаны Белло и Наливайко в бессилии пытаются проникнуть на «Одинокий», но у них ничего не получается. Быстро проделать бреши лазерными резаками, как это сейчас делают их абордажные команды на вашем «Одиноком» не получается, так как все до единой переборки, включая межпалубные были мной заблокированы… Ха-ха-ха…
— Никогда не думал, что в погоне за живучестью корабля, снабдив его дополнительной бронезащитой, я выстрелю в ногу самому себе, — грустно согласился я, продолжая сражаться один сразу с полудюжиной мадьяр. — Что ж у всего в этом мире есть свои минусы…
— Пожалуй, я заберу не только вашу жизнь контр-адмирал, но и ваш прекрасный крейсер, если позволите, конечно, — не переставал изгаляться надо мной их командир. — Правда мои парни вырезали почти всю вашу команду, но те в любом случае не стали ли бы мне служить… Верно?
— Ты мясник Вереш, — выдавил я из себя, чувствуя, что быстро теряю силы, и надолго меня не хватит. — Сколько еще невинных душ ты погубишь ради своей цели⁈
— Столько сколько потребуется, — по-простому ответил тот. — Не жалейте своих людей адмирал Васильков, лучше пожалейте себя. К тому же далеко не все из них умирали, достойно сражаясь… Многие бросались на колени и молили о пощаде. Вы плохо подбирали себе команду, хочу я заметить…
— Лжешь собака! — выдавил я.
— Так же как и вы сейчас? — улыбнулся лейтенант и кивнул одному из своих космопехов.
Тот быстрым движением, пока я находился к нему спиной, смог ударом штыка прожечь и пробить защитную пластину доспеха на моей правой ноге. Я вскрикнул от пронзившей меня боли и рухнул на одно колено. Тут же на меня попытались наброситься и добить остальные «щитоносцы», но один из них сразу же лег замертво — я продолжал бороться за свою жизнь…
— Вот видите, теперь и вы стоите на коленях, — засмеялся Вереш, подходя ближе, но не настолько, чтобы моя сабля могла его достать. — Все скоро закончится, адмирал…
Все это время мне в наушник поступала информация о состоянии корабля, команды, которая все еще сражалась, несмотря на то, что мои люди были блокирована поодиночке или малыми группами, а также поступающие данные, что творится вне корабля. Весь этот бесконечный поток вываливавшийся на меня я раненый усваивал плохо, но даже в этом хаосе сообщений я слышал то, что в этот критический момент вселило в меня уверенность.
— Действительно все совсем скоро закончится, — сказал я, кривясь от сильной боли в икроножной мышце, пробитой плазменным штыком, — только для тебя и твоих псов! Не успею я досчитать до трех…
В этот момент идентификационный браслет лейтенанта завибрировал красным. Вереш поднес его к лицу:
— Рубка, что случилось⁈
— Это сержант Месарош… — простонал на том конце, похоже, тяжелораненый штурмовик из команды, которая захватывала командный отсек «Одинокого». — Она вырвалась…
— Кто она⁈ — раздраженно воскликнул лейтенант, теряя терпение.
— Эта чертова кукла — старпом, — уже не стонал, а хрипел, видимо от удушья, сержант. — Она просто разорвала магнитные наручники…
— Не разорвала, а деактивировала, идиот, — вместо предсмертных хрипов Месароша в наушниках лейтенант неожиданно для себя услышал ровный, спокойный, как будто ничего особенного не происходило, голос моего старшего помощника. — Магнитные наручники невозможно разорвать…
— Это раз, — тихо произнес я, загибая палец бронированной перчатки и издевательски посмотрев при этом на растерянное лицо лейтенанта, который явно не ожидал такого поворота.
Штурмовик на том конце связи уже не хрипел, а еще через мгновение не только мне, но и Верешу посыпались сообщения от своих командиров групп, которые в данный момент пытались взять «Одинокий» под контроль, что все до единой переборки и двери на палубах крейсера снова открыты и штурмовые команды с «Черной пантеры» и «Императрицы Марии» уже находится на пути к верхней палубе.
— Это два, — продолжал я издеваться над бедолагой Верешем.
Тот, осознав, что в одночасье из победителя схватки превратился в побежденного, просто был сейчас буквально раздавлен, что даже забыл приказать своим космопехам добить меня.
— Ну и три, — произнес я когда услышал шум в соседней комнате.
В ту же секунда Таисия ворвалась в ряды изумленных ее внезапным появлением «щитоносцев» и быстрыми резкими ударами своей плазменной сабли стала сеять вокруг себя смерть и хаос. Внезапное появление княжны дало мне долгожданную передышку. Я смог подняться и вновь вступить врукопашную. Вражеские штурмовики, которые еще стояли на ногах, явно не ожидали атаки со спины и стали в панике пятиться назад, прижимаясь к стенам…
Вереш позабыв обо мне и о Тасе как ошпаренный выскочил из каюты в коридор и завертел головой по сторонам, не зная, что делать. Ему на коммуникатор продолжали поступать сообщение от его подчиненных, что их зажимаю, а враг уже прорвался в центральные отсеки корабля. Он уже и сам увидел, что входы в двух концах модуля были сейчас распахнуты настеж. Значит это правда и для космопехов Наливайко и Белло, что сейчас рвались сюда, не будет преграды, а у него самого времени чтобы исправить ситуацию. Паника Вереша усилилась, когда один за другим его бравые «щитоносцы» стали выскакивать вслед за своим командиром из тесной каюты, где два острых плазменных клинка продолжали со скоростью свиста уничтожать их менее удачливых товарищей.
Куда делась вся отвага и мужество мадьяр было не понятно. Может то, что они делали по приказу своего лейтенанта, они не считали правильным, а может, наша с Тасей отчаянность обреченных стала причиной их нежелания больше драться. Неизвестно, но только целая полудюжина бойцов выбежала из каюты, вскидывая винтовки и не давая тем самым нам с княжной выйти вслед за ними в коридор.
Я в последний момент буквально за шкирку затащил раздухарившуюся Тасю из коридора обратно в каюту, когда противник по нам начал палить со всех стволов, превратив в решето дверь.
— Не спеши, — сказал я, прижимая девушку к себе и еще дальше отступая от выхода. — Сейчас проблема будет решена…
В этот момент в коридоре прямо перед мадьярами появилась большая группа штурмовиков, прикрытых переносными бронированными щитами. Во главе полусотни бойцов важно шествовали Яким Наливайко и Наэма Белло. По их ожесточенным лицам и горящим гневом глазам Вереш понял, что переговоров у него с ними явно не получится.
И действительно, его мадьяры, которые вместо того, чтобы активировать собственные щиты и принять бой, сейчас бросали оружие и поднимали руки вверх в желании сдаться на милость победителя. Сопротивление данной группы было окончательно сломлено, но у Вереша на борту «Одинокого» оставались еще по крайней мере более полусотни солдат, которые до сих пор выполняли приказ по зачистке крейсера.
Я услышал в рации звонкий голос Полины Яценко, которая в одного держала оборону медблока, где укрылись врачи и несколько раненых, включая по-прежнему находящемуся без сознания полковника Дорохова. И которая не зная, что происходит, просила подкреплений. На другом конце были слышны призывы о помощи из технического блока и из других помещений и отсеков. Я знал, что мои ребята сражаются, но долго они не продержатся, поэтому их надо было срочно спасать.
— Лейтенант, прикажите своим людям прекратить огонь, — произнес я, появляясь поддерживаемый Тасей, чтобы не упасть от потери крови, в проеме дверей.
Вереш оказался между мной и подбежавшими в этот момент Якимом и Наэмой. Мозг лейтенанта работал сейчас над тем, каким образом можно сохранить свою жизнь. Сдаться сейчас означало быть, либо разрубленным пополам этим рыжебородым казаком, который уже поигрывал своей широкой казачьей шашкой, либо быть расстрелянным несколько позже за те преступления, которые он и его люди совершили на борту «Одинокого». Оставался только один вариант… А этот лейтенант с синими глазными яблоками действительно был хитрецом!
— Контр-адмирал Васильков я вызываю вас на поединок чести, — смело заявил Вереш, демонстративно выхватывая свою короткую саблю. — Укажите время и место нашего боя…
— Ах ты маленькая мадьярская гнида! — воскликнул Яким, надвигаясь на лейтенанта с намерением раздробить его голову своей бронированной перчаткой, — Хочешь сохранить свою шкуру⁈ Я тебя сейчас придушу вот этими руками!
— Остановись, — приказал я своему другу. — В любом случае, вызов сделан и не ответить на него я не могу…
— Это же уловка, — шепнула Тася, продолжая держать меня, чтобы я свалился.
— Только пока неясно с чьей стороны его или моей, — ответил я.
— Поторопитесь адмирал, — лейтенант постучал по своему идентификатору. — Иначе приказа сложить оружие своим людям я не дам…
— Я принимаю твой вызов Вереш, — кивнул я. — Как видишь, сейчас я несколько не в форме и не могу сражаться, поэтому мы вернемся к поединку немного позже… А пока, ты будешь находиться под стражей на моем крейсере…
— Что ж, вы, как я вижу, действительно немного утомились, — ухмыльнулся мой соперник, понимая, что в данную секунду сохранил себе жизнь. — Я согласен с тем, что дуэль можно отложить… Как насчет завтрашнего утра?
— Ты совсем обалдел ублюдок⁈ — воскликнула Наэма. — Ты же видишь, что контр-адмирал Васильков еле держится на ногах! Какой между вами завтра может быть поединок⁈
Вереш пожал плечами и не удосужил Белло ответом, продолжая при этом испытывающе смотреть на меня и кивать на свой коммуникатор.
— Пусть будет завтра, — устало кивнул я, понимая, что жизни членом моей команды дороже.
— Отлично, — облегченно выдохнул лейтенант, бросая саблю на пол, поднимая руки вверх при этом нахально улыбаясь всем присутствующим. — Буду с нетерпением ждать нашего боя и молиться за ваше скорейшее выздоровление…
