— Ты слишком молод и слишком много болтаешь, — процедил он сквозь зубы, каждое слово падало тяжело, как камень. — Да, наша эскадра мала. Но курочка по зернышку… Мы вырвали атрибуты власти из рук этого предателя Василькова. А теперь мы уйдем из системы, чтобы не мозолить глаза сильным мира сего. Но совсем скоро все изменится, и мы станем на порядок сильнее. Васильков без ресурсов и в полностью контролируемом сканерами пространстве внутренних миров далеко от нас не уйдет.
— И как ты его догонишь? — Никита по привычке наклонил голову, его взгляд стал испытующим, словно он смотрел через микроскоп на интересный образец. — У него три быстроходных корабля — «Одинокий», «Черная пантера» и «Императрица Мария». Они уже опередили нас часов на двенадцать, ищи их теперь по всей галактике. А с ними — император, единственный, кто имеет право носить эту корону. Ты проиграл, отец, признай это хотя бы перед собой.
— Я не проигрывал никогда! — воскликнул Никита Львович, ударив кулаком по пульту так, что голограмма пошла рябью, а корона подпрыгнула и чуть не упала на пол. — Не проиграю и сейчас! Слышишь? Никогда!
Трубецкой-старший, тяжело дыша, подошел к обзорному экрану, где чернота космоса манила бесконечными возможностями и скрывала множество тайн. Его пальцы непроизвольно сжались на рукояти сабли, висевшей на поясе — древнего оружия, символа благородства и доблести, которые давно уступили место амбициям и жажде власти. Никита был прав — император был проблемой, живым препятствием на пути к трону. Но эту проблему можно быстро решить, если действовать решительно и не хлопать ушами. Одна жизнь — такая небольшая цена за корону.
— Приготовиться к прыжку в соседнюю «Онегу», — приказал он, поворачиваясь к застывшим в ожидании офицерам, его голос был полон решимости и новой энергии. — Мы летим на свидание с нашими венценосными беглецами… И на этот раз я не упущу свой шанс.
Никита молчал, глядя на отца со смесью презрения и странного любопытства, словно наблюдал за экспериментом, исход которого был ему заранее известен. Трубецкой отвернулся к экрану, где эскадра набирала скорость, уходя в подпространство — туда, где его, возможно, ждала императорская корона или безвестная могила среди звезд.
Он знал, что сын считает его прожектером и жадным до власти глупцом, запутавшимся в собственных интригах. Пусть так. Но князь докажет обратное — не словами, а делами, которые громче любых клятв и обещаний. Васильков же и все остальные, вставшие на его пути, еще пожалеют о своем выборе. А император… Что ж, мальчишкам в такие бурные времена действительно не место на троне. Империи нужна твердая рука, способная удержать власть. Его рука…
За несколько часов до этого… Широкий коридор жилого модуля Кронштадта дрожал от грохота боя. Штурмовики-«черноморцы» вице-адмирала Красовского рвались к шаттлам, оставляя за собой дымящиеся следы от выстрелов и искореженные панели. Александр Михайлович тяжело дышал, пот стекал по вискам, но в глазах горела решимость — эта схватка была его последним шансом вырваться из крепости и вернуться на свои корабли.
Час назад контр-адмирал Васильков отпустил его и капитана-командора Винсента Моро, сохранив им жизнь вопреки всем ожиданиям. Этот жест, редкий в кровавой мясорубке Гражданской войны, оставил в душе Красовского странное чувство — смесь благодарности и жгучего стыда, видимо о того, что это сделал именно я. Он, вице-адмирал Черноморского флота, привыкший к предательству и беспощадности, не ждал милосердия от своего старого врага.
Но времени на раздумья не оставалось — едва шаттлы Василькова взмыли с платформы, князья Трубецкой и Михаил Александрович, эти два алчных вельможи, вспомнили о «черноморцах» и решили добить тех, кто еще оставался в жилом модуле.
— Куда это ты собрался? — прогремел голос Никиты Львовича в эфире, в наушниках Красовского. Судя по сканерам, князь находился где-то в аудиенц-зале, но его слова доносились четко, полные презрения. — С тобой мы еще не договорили!
Красовский, не останавливаясь, ткнул пальцем в переговорное устройство на запястье:
— Мне не о чем с тобой говорить, Никита Львович. И делить мне с тобой нечего. Иди своей дорогой, а я пойду своей. Не лезь ко мне, если не хочешь лишиться жизни…
— Ты думаешь, что просто так покинешь Кронштадт? — раздался в ответ голос Трубецкого, полный ядовитого сарказма. — Ты, кто посмел бросить нам вызов, кто предал Империю и захватил императора? Не надейся, Красовский!
