— Однако я прощу твою дерзость, вице-адмирал. В другой раз я бы отрезал твой поганый язык и скормил его собакам. Но, памятуя о нашем недавнем союзе, я готов стерпеть твой выпад и оставить твой проступок без последствий. Более того, я отпущу тебя и твоих жалких космоморяков.
Красовский невесело усмехнулся, скрестив руки на груди, его глаза прищурились, полные скрытой насмешки и усталости. Он знал, что за этим последует уловка — Бозкурт никогда не отпускал добычу без платы.
— Но?
— Но ты отдашь мне кое-что, — кивнул Бозкурт, его ухмылка стала шире. — У тебя есть танкеры и суда-генераторы для прыжков в подпространство. Свои я потерял в сегодняшней битве… Отдай их мне, и убирайся куда глаза глядят — мне нет дела до твоей судьбы.
Александр Михайлович выругался про себя. Эти танкеры и суда с генераторами подпространственных двигателей были его последним шансом на спасение. Без них он не мог уйти далеко, оставаясь привязанным к ближним системам «Ладоги», как загнанный зверь в ловушке. Но отказ означал бой, а бой — верную смерть для всех его людей.
— И что ты намерен с ними делать? — спросил Красовский, его голос был полон ехидства, а взгляд — испытующим. — Уйдешь к своим в «Тавриду» или «Тарс» зализывать раны?
— Не угадал, Красовский? Я использую их, конечно, во-первых, для того, чтобы уйти из этой мясорубки, а еще затем, чтобы найти императора. Я не дам ему уйти далеко! Он будет моим трофеем.
Красовский замер, его глаза вспыхнули, но он сдержал гнев, что клокотал в груди. После долгой паузы он медленно кивнул, его голос стал холодным и твердым:
— Что ж, я согласен на твои условия, Бозкурт. Забирай, они твои… Теперь я свободен?
— Свободен, — удовлетворенно кивнул адмирал-паша, — мне нет до тебя дела.
— Как ты намерен поступить с Иваном, когда найдешь его? — не мог не задать вопрос напоследок Бозкурту, Александр Михайлович.
— Если честно говорить, я пока не решил, убью ли его сразу или продам кому-нибудь из его кровных врагов — первому министру, может быть, или Дессе. Но упустить мальчишку, когда у него нет достойной охраны, я не могу себе позволить. Это мой шанс, Красовский, и ты мне его дал… Теперь убирайся, пока я добрый.
Красовский еле сдержался, чтобы не обрушить на османа поток ругани, что рвался из его груди. Но он стиснул зубы, его лицо стало жестким, как броня, и он отключил связь, ударив кулаком по пульту так, что экран мигнул. Когда его корабли благополучно покидали опасный сектор, растворяясь в пространстве «тумана войны», для этого вице-адмирал Красовский зондов не жалел.
Однако сейчас Александра Михайловича занимали совершенно другие вещи. Красовский метался между благородными порывами и своим обычным состоянием хладнокровного и расчетливого интригана. Если Бозкурт найдет Ивана Константиновича, Васильков бросится защищать его и погибнет в неравной схватке — это было ясно. Красовский помнил, как его заклятый до этого враг отпустил его из плена в Кронштадте, несмотря на все их прошлые стычки. Но Васильков ответил милосердием, и это чувство отплатить тем же не давала сейчас американцу покоя. Мда, а я думал, что такие люди не меняются…
— Я помню благородство, Александр Иванович, — тихо произнес он, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций, а взгляд был устремлен в черноту, где далекие звезды мерцали, как маяки судьбы. — Ты подарил мне жизнь и свободу, когда мог бы зарубить меня там, в аудиенц-зале, и я не забуду этого, клянусь честью. Этот проклятый осман идет за тобой и за императором. Я не могу позволить ему совершить то, что он задумал…
Конечно, если быть до конца честным, то Красовский говорил это сейчас, наверное больше из желания почувствовать себя другим, способным на благородные поступки. Однако параллельно наш хитрюга, хот в данную минуту и не признался бы себе в этом, но тем не менее, не выбрасывал из головы вариантов, как он может выжить в этом хаосе после разгрома его космофлота. Спасение и помощь Ивану Константиновичу, как рассчитывал Красовский, могла поспособствовать выходу из той ловушку, в которую вице-адмирал загнал себя сам…
Он повернулся к своему штурману.
— Курс за инверсионными следами двигателей кораблей адмирала-паши Бозкурта, — приказал он, его тон был спокоен, но полон решимости. — Мы сядем османам на хвост, пока этот подлый пес не найдет Василькова и императора…
