Мы были уже в рубке «Афины». Я смотрел на тактическую карту, не веря своим глазам. Судно корпорации «Имперские КиберСистемы» — обычный гражданский транспорт без оружия и серьезной брони — было зажато четырьмя полицейскими вельботами, словно раненый зверь в окружении хищников.
— Проклятье, — процедил я сквозь зубы, вколачивая кулак в подлокотник кресла. — Им не вырваться.
— Уже взяли на буксир, — подтвердил старший оператор. — Полицейские тащат их обратно к планете.
Транспорт пытался маневрировать, включая и выключая маневровые двигатели, но против четырех вельботов эти жалкие попытки были бесполезны — словно муха, пытающаяся вырваться из паутины.
Заварзин подошел ближе, внимательно изучая схему. Его седые усы шевелились, когда он прищуривался, оценивая ситуацию, как старый военный стратег.
— Один уже пристыковался к транспорту, — отметил он, указывая на изображение. — Высаживают абордажную группу, стандартная полицейская тактика. Сначала обездвиживают, потом берут экипаж тепленьким.
— А оттуда прямиком в камеры предварительного заключения, — добавил я мрачно. — И под допрос к людям из службы безопасности.
Я оглядел мостик. Техники и офицеры «Афины», только что освободившиеся от плена, напряженно вглядывались в экраны. Они ждали моего решения. Жила стоял у панели навигации, качая головой — линкор явно был не готов к бою.
— Нельзя их бросать, — тихо произнесла Тася, подходя ко мне. — Если ученые корпорации попадут в руки Птолемея…
— Знаю, — оборвал я ее. — Но во-первых, «Афина» к бою не готова, А во-вторых, как только мы дернемся — сразу же сюда слетятся все патрульные корабли.
— И что теперь? — в голосе Таси звенело напряжение. — Позволим потерять все разработки Гинце? Его людей?
— Черт возьми, Тася! Я не знаю! Этот старый интриган поставил нас в безвыходное положение своими тайными планами. Мы почти вышли из системы, все почти закончилось, а теперь…
Подъесаул Заварзин, до этого молча слушавший наш разговор, вдруг выпрямился и отошел к своим казакам, собравшимся в углу мостика. Я наблюдал, как он тихо переговаривается со своими людьми.
Казаки собрались тесным кругом — Дед, Хлопуша, Гуня, Висловатый и Алена. Их лица, обычно расслабленные или насмешливые, теперь были серьезными и сосредоточенными. Я не слышал их разговора, но видел, как меняются их выражения — от недоверия к пониманию, от сомнения к решимости.
Заварзин говорил тихо, веско, изредка указывая на тактический дисплей. Я видел, как в какой-то момент Хлопуша порывисто схватил его за плечо, словно пытаясь переубедить, но Дед лишь покачал головой и продолжил. Алена опустила глаза, а потом резко подняла голову и кивнула. За ней, один за другим, согласно кивнули остальные.
Они приняли какое-то решение. И судя по их лицам, решение непростое.
Заварзин вернулся ко мне, и в его глазах я увидел ту особую решимость, которая появляется у человека, готового на крайний шаг.
— Господин контр-адмирал, — начал он, — есть у меня некий план. Мы можем отвлечь вельботы и дать транспорту шанс прорваться к вам.
— «Чайка» против четырех полицейских вельботов? — я покачал головой. — Это безумие, Степан Лукич. У них превосходство в огневой мощи, численности, маневренности…
— Мы не собираемся с ними воевать, — перебил Дед. — Только отвлечь. Патрульный казачий борт — это все-таки официальная структура. Полиция не открывает огонь по казакам без прямого приказа. А пока приказ придет…
— Слишком рискованно, — я покачал головой. — Они не будут церемониться, если вы встанете у них на пути.
— Александр Иванович, — Заварзин подошел ближе, — мы обсудили это с ребятами. Все согласны. Это наш долг.
— Долг? — я не верил своим ушам. — Перед кем? Эти ученые — не ваши люди. Вы их даже не знаете.
— Не перед ними, — твердо ответил Дед. — Перед государем-императором.
— При чем тут…
— Очень даже при чем, — Заварзин говорил тихо, но в его словах звучала железная убежденность. — Если эти ученые и их разработки помогут вам вернуть трон законному наследнику, значит, это и наш долг — обеспечить их спасение.
Я смотрел на этого пожилого воина, отдавшего всю жизнь службе, и понимал — его не переубедить. Таких, как он, в Империи называли солью земли — простые, честные люди, готовые умереть за то, во что верят.
— Мы казаки, Александр Иванович, — продолжил Дед, словно прочитав мои мысли. — Для нас присяга императору — не пустой звук. Наши деды и прадеды клялись в верности династии Романовых. Если сегодня нам выпал шанс помочь молодому государю вернуть трон — мы это сделаем, чего бы это ни стоило.
Я молчал, не зная, что возразить. За спиной Заварзина выстроились остальные казаки. Они уже все решили.
— Степан Лукич, — я попытался зайти с другой стороны, — это практически самоубийственная миссия. Подумайте еще раз…
— Мы уже подумали, — ответил за командира Хлопуша, делая шаг вперед. Его обычно добродушное лицо сейчас было серьезным, даже суровым. — Так что не надо нас отговаривать, господин контр-адмирал. Решение принято.
— И все вы… — я обвел взглядом казаков, — все готовы рискнуть жизнью?
— Все, — твердо ответил Гуня, обычно молчаливый настолько, что некоторые считали его немым. — Это наш выбор.
— Мы много лет служили Империи, — добавила Алена, поправляя русую косу. Ее голубые глаза смотрели прямо и твердо. — Выполняли приказы, часто не думая о их смысле. А сейчас у нас есть возможность сделать что-то важное. По-настоящему важное.
— Я лучший пилот во всем патрульном корпусе, — вставил Висловатый с легкой усмешкой. — Если кто и способен провернуть этот трюк с вельботами, так это я. Вы же меня видели в деле, господин контр-адмирал.
Я смотрел на них, этих простых, но таких удивительных людей, и чувствовал, как внутри поднимается что-то сродни восхищению. Они знали, на что идут. Прекрасно знали. И все равно были готовы.
— Если вы все так решили, — наконец сказал я, — я не вправе вас останавливать. Но действуйте с максимальной осторожностью. Если увидите, что ситуация безнадежна — отступайте.
— Есть, господин контр-адмирал, — по-военному четко ответил Заварзин, но в его глазах я увидел то, что он не сказал вслух: казаки не отступят. Они пойдут до конца.
Дед повернулся к своим:
— Разрешение получено. Двигаемся к «чайке».
Казаки синхронно кивнули и двинулись к выходу с мостика. У самых дверей Заварзин на мгновение задержался и обернулся ко мне:
— Не вините себя, если что, Александр Иванович. Такая работа у нас. Всегда была.
— Удачи, Степан Лукич, — только и смог выдавить я…
Казачья «чайка» неслась сквозь пустоту, ее двигатели работали на полном форсаже, оставляя за собой голубоватый инверсионный след. Внутри десантного отсека экипаж готовился к операции — проверяли оружие и снаряжение.
Висловатый сидел за штурвалом, его длинные пальцы порхали над панелью управления, высчитывая оптимальную траекторию сближения. Рядом с ним на месте второго пилота устроилась Алена, ее лицо было сосредоточенным, а глаза не отрывались от сканера.
— Четыре минуты до сближения, — сообщил Висловатый, не оборачиваясь. — Они нас еще не засекли. Похоже, все их внимание сосредоточено на транспорте.
— Момент неожиданности — это хорошо, — кивнул Заварзин, проверяя свою винтовку. — Как только окажемся на расстоянии визуального контакта, сразу приступаем к делу.
— Беспокоит меня этот вельбот, что уже пристыковался к транспорту, — заметил Хлопуша, затягивая ремни разгрузки ратника. — Наверняка там уже спецназ высадился. А полицейский спецназ — ребята серьезные.
— Для того мы и летим, — проворчал Гуня, до этого молчавший. — Чтобы их оттуда выковырять.
— Риск большой, — заметила Алена, поворачивая голову к Заварзину. — Я без паники, дядька Степан, но надо трезво оценивать. Нас пятеро, их там может быть втрое больше.
— Риск — благородное дело, — усмехнулся Дед, и морщины на его лице стали глубже. — Не впервой нам такое, Аленушка. Помнишь «Сураж»? Вот где жарко было.
— Помню, — кивнула казачка. — Только тогда мы отбились. А сейчас…
Она не договорила, но все и так поняли, что она хотела сказать.
— Ладно, — вздохнул Заварзин, оглядывая свой маленький отряд. — Давайте начистоту. Шансы у нас, мягко говоря, не очень. Мы все это понимаем. Но дело важное. Для Империи важное. — Он помолчал. — Я никого не заставляю. Если кто хочет остаться, пока не поздно — скажите. Никто вас трусом не назовет.
В отсеке повисла тяжелая тишина. Затем Хлопуша хмыкнул:
— Брось, Дед. Мы уже решили. Чего теперь воздух сотрясать?
— Будем верить в лучшее, но готовиться к худшему, — удовлетворенно кивнул подъесаул, — Теперь к делу. План такой: Висловатый остается на «чайке» и отвлекает вельботы. Я, Хлопуша, Гуня и Алена высаживаемся на транспорт. Наша задача — зачистить его от полицейских и направить к верфи, где его подберет контр-адмирал Васильков.
— А отходить как будем? — спросил Хлопуша. — «Чайка» сможет подобрать нас после?
Дед промолчал, и эта пауза сказала больше, чем любые слова. Все понимали — скорее всего, отходить не придется. Но никто не произнес этого вслух.
— Две минуты до сближения, — сообщил Висловатый. — Нас засекли. Вельботы начинают разворот.
— Начинаем операцию! — скомандовал Заварзин, поднимаясь. — Готовность к высадке. Напоминаю: наша миссия — зачистить транспорт и направить его к верфи. Любой ценой.
Казаки молча кивнули, понимая, что означает это «любой ценой».
«Чайка» приближалась к транспорту, и теперь они уже невооруженным глазом видели вельботы, окружившие гражданское судно. Один из полицейских кораблей уже развернулся и двигался навстречу казакам.
— Связь! — скомандовал Заварзин, и Алена активировала передатчик.
— Внимание, полицейские! — голос Деда был строгим и официальным. — Казачий патруль П-2К-17 вызывает старшего офицера операции. Нам поручено сопроводить гражданский транспорт. Прошу прекратить ваши действия и отойти с курса.
— Казачий патруль, вы не имеете полномочий в данном районе, — немедленно отозвался резкий голос. — Транспорт задержан за нарушение правил космических перевозок и попытку несанкционированного вылета с планеты. Покиньте зону операции.
— Мы действуем по приказу командования космофлота, — парировал Заварзин, блефуя настолько уверенно, что даже его собственные казаки на мгновение поверили. — Транспорт содержит стратегически важные материалы для восстановления орбитальных колец. Немедленно прекратите перехват и отойдите.
— Какие еще материалы? — в голосе полицейского звучало искреннее недоумение. — У нас нет таких данных. Передайте подтверждающий код операции.
— Код «Альфа-Ноябрь-9-Омега», — не моргнув глазом ответил Дед, называя первое, что пришло в голову. — Проверьте у своего руководства. Немедленно.
В эфире повисла пауза — полицейский явно связывался со своим командованием, чтобы проверить несуществующий код.
— Тянем время, — тихо сказал Заварзин своим. — Как только они поймут, что мы блефуем, сразу переходим к жесткому варианту. Висловатый, готовься к маневру уклонения и стыковке с транспортом. Остальные — к абордажу.
Казаки быстро заняли позиции у шлюза.
— Казачий патруль, мы не можем подтвердить ваш код, — снова раздался в динамиках голос полицейского, теперь уже с металлическими нотками. — Повторяю: немедленно покиньте зону операции, или мы будем вынуждены применить силу.
— Отказываюсь выполнять, — отчеканил Заварзин. — Противоречит моему приказу. Я должен сопроводить транспорт, и я это сделаю.
— Это ваше последнее слово? — угрожающе спросил полицейский.
— Мое последнее слово ты сейчас услышишь, — вдруг ухмыльнулся Дед, и его голос полностью изменился, став грубым и насмешливым. — Вот что, щенок. Я тридцать лет служу в ВКС, а ты меня пугать вздумал? Да я таких, как ты, десятками на завтрак ем.
В эфире повисла тишина — полицейские явно не ожидали такого напора и растерялись.
— Сейчас! — скомандовал Заварзин Висловатому, и тот резко сменил курс, нырнув под один из вельботов и устремляясь к борту транспорта противоположному от пристыковавшегося полицейского судна.
— Казачий патруль, прекратите сближение! — закричал полицейский. — Это последнее предупреждение!
— Приготовиться к стыковке, — игнорируя угрозы, приказал Дед. — Висловатый, как только мы высадимся — сразу отходи и отвлекай вельботы. Делай все, чтобы они гонялись за тобой, а не стреляли по транспорту.
— Сделаю, — кивнул пилот, выводя «чайку» на стыковочный курс. — Но если вам понадобится эвакуация…
— Наша задача — транспорт, — отрезал Заварзин. — Твоя задача — вельботы. Всё остальное потом.
«Чайка» мягко состыковалась с бортом транспорта. Автоматика соединила шлюзы, и индикатор давления загорелся зеленым — путь был открыт.
— Вперед! — скомандовал Дед, и казаки ринулись внутрь транспорта…
В грузовом отсеке транспорта царил хаос. Два десятка напуганных ученых и инженеров сгрудились в углу, окруженные полицейскими в тяжелых боевых ратниках. Командир спецназа, плотный мужчина с квадратным лицом, держал за воротник худого лаборанта, что-то требовательно выспрашивая у него.
Внезапно корабль вздрогнул — кто-то пристыковался с другой стороны.
— Какого черта? — выругался командир спецназа, отпуская лаборанта. — Васильев, Кротов — проверьте нижний шлюз! Остальные — занять оборонительные позиции!
Два спецназовца кивнули и направились к выходу из грузового отсека. Едва они скрылись в коридоре, как оттуда донеслись звуки короткой, но ожесточенной перестрелки, закончившейся чьими-то предсмертными хрипами.
— К оружию! — скомандовал командир оставшимся бойцам. — Полная боевая готовность!
Полицейские рассредоточились по отсеку, занимая укрытия за контейнерами и опорными балками. Ученые в страхе вжались в стену, пытаясь стать как можно незаметнее.
Дверь грузового отсека с шипением открылась, и на пороге возник Заварзин с винтовкой наготове. За его спиной маячили Хлопуша, Гуня и Алена, тоже готовые к бою.
— Бросай оружие! — рявкнул Дед, обводя отсек стволом винтовки. — Или положим всех на месте!
Вместо ответа прогремели выстрелы — полицейские открыли шквальный огонь по казакам. Заварзин и его люди нырнули в разные стороны, укрываясь за контейнерами и выступами переборок.
— Гуня — правый фланг! Хлопуша — со мной! Алена — прикрывай! — скомандовал Дед, и казаки тут же рассредоточились согласно его указаниям.
Отсек наполнился грохотом выстрелов, звоном рикошетящих пуль и запахом пороховой гари. Ученые с криками попадали на пол, закрывая головы руками.
Гуня, обычно молчаливый и неторопливый, действовал с неожиданной быстротой. Он перекатился за ближайший контейнер, высунулся и двумя точными выстрелами снял ближайшего спецназовца, пытавшегося зайти казакам во фланг. Следующая очередь выстрелов угодила в бронированную часть ратника второго спецназовца, лишь отбросив его назад.
Хлопуша, прикрывая Заварзина, метал одну за другой гранаты в дальний угол отсека, где укрылись трое полицейских. Взрыв потряс помещение, и двое спецназовцев упали, скошенные осколками. Третий, раненый, но все еще способный двигаться, попытался отползти, но Алена хладнокровно добила его метким выстрелом.
— Командир сзади тебя! — крикнула она Заварзину, и Дед резко развернулся, встречаясь лицом к лицу с командиром спецназа, выскочившим из-за штабеля ящиков.
Они выстрелили одновременно. Пуля командира чиркнула по плечевой пластине ратника Заварзина, не причинив вреда. Выстрел Деда пришелся в горло полицейскому, и тот упал, захлебываясь кровью.
— Чисто? — выкрикнул Заварзин, обводя взглядом отсек.
— Вроде чисто, — отозвался Хлопуша, выглядывая из-за укрытия.
В этот момент откуда-то сбоку раздалась короткая очередь. Гуня вскрикнул и упал — пуля попала ему в незащищенную шею, между пластинами ратника. Кровь хлынула из раны, заливая палубу.
— Гуня! — Алена бросилась к товарищу, но было поздно — пуля перебила сонную артерию, и казак был уже мертв.
Хлопуша мгновенно выследил стрелка — полицейского, притаившегося за перевернутым роботом-погрузчиком, и всадил в него всю обойму, буквально пригвоздив к переборке.
— Есть еще кто? — Заварзин внимательно осматривал отсек, держа винтовку наготове.
— Вроде нет, — Хлопуша обошел грузовой отсек, проверяя каждый угол. — Этих всех положили.
— Проверьте соседние помещения, — приказал Дед. — Могли уцелеть.
Хлопуша кивнул и исчез в боковом коридоре. Алена, бросив последний взгляд на тело Гуни, направилась к противоположному выходу.
Заварзин подошел к ученым, которые все еще жались у стены, не понимая, кто их новые «спасители».
— Кто вы? — спросил седобородый мужчина, явно старший среди них.
— Казачий патруль, — коротко ответил Дед. — Контр-адмирал Васильков прислал нас за вами и вашими разработками. Нужно срочно уходить, пока не явилось подкрепление.
— Адмирал Васильков? — на лице ученого отразилось изумление, смешанное с надеждой. — Профессор Гинце говорил, что вы придете… но мы уже не верили.
— Пришли, как видите, — кивнул Заварзин. — Кто тут у вас главный?
— Я, — шагнул вперед пожилой мужчина с аккуратной седой бородкой. — Профессор Климовский, заместитель директора «Имперских КиберСистем».
— Сколько у вас людей? — быстро спросил Дед.
— Двадцать восемь человек, включая технический персонал, — ответил Климов. — Но главное — прототипы. Они в защищенных контейнерах в нижнем отсеке. Если с ними что-то случится…
— Ничего с ними не случится, — оборвал его Заварзин. — Сейчас мы…
Его слова прервал грохот взрыва. Корабль тряхнуло с такой силой, что все попадали на пол.
— Что за черт? — Дед вскочил на ноги, морщась от боли в ушибленном плече.
В отсек вбежала Алена, ее лицо было перепачкано копотью: — Нас обстреливают! Вельботы открыли огонь!
Заварзин бросился к ближайшему иллюминатору. То, что он увидел, заставило его сердце сжаться. Казачья «чайка» маневрировала между полицейскими вельботами, огрызаясь огнем единственной пушки. Висловатый творил чудеса пилотажа, уклоняясь от залпов скорострельных орудий противника, но его везение не могло длиться вечно.
— Он отвлекает их от нас, — прошептал Дед. — Дает нам время.
В этот момент один из вельботов зашел «чайке» в хвост и выпустил длинную очередь. Несколько снарядов попали в цель, и казачий челнок вздрогнул, окутавшись облаком обломков и выходящего в космос воздуха.
— Держись, Артемка! — воскликнул Заварзин, хотя знал, что пилот не может его слышать.
«Чайка», будто услышав его слова, неожиданно развернулась и пошла прямо на ближайший вельбот. Полицейский корабль попытался увернуться, но было поздно — «чайка» на полном ходу врезалась в его борт. Космос осветился вспышкой взрыва, а когда она погасла, ни «чайки», ни вельбота уже не было.
— Висловатый… — выдохнул Хлопуша, появившийся рядом с командиром.
— Он выбрал свой путь, — тяжело произнес Заварзин. — Как и мы все. Теперь нужно закончить начатое. Климовский! — он повернулся к ученому. — Где мостик? Нам нужно взять управление кораблем.
— Уровнем выше, — указал профессор. — Но там было несколько полицейских…
— Разберемся, — отрезал Дед. — Хлопуша, Алена — за мной! Остальным оставаться здесь и не высовываться.
Казаки бросились к выходу из грузового отсека, но едва они добрались до коридора, ведущего к мостику, как раздались выстрелы. Два полицейских спецназовца, до этого скрывавшихся в боковых помещениях, открыли огонь из засады.
Хлопуша дернулся, получив пулю в бедро, но успел выстрелить в ответ, сразив одного из нападавших. Алена нырнула в укрытие за выступом переборки, ведя прицельный огонь по второму полицейскому. Заварзин рванулся вперед, пытаясь обойти спецназовца с фланга.
Перестрелка была короткой, но ожесточенной. Хлопуша, несмотря на рану, продолжал стрелять, прикрывая командира. Алена, воспользовавшись заминкой противника, метнулась к нему, ударив плазменным штыком — лезвие вошло спецназовцу прямо в шлем.
— Чисто! — доложила она, высунувшись из укрытия.
Заварзин кивнул и повернулся к Хлопуше: — Как ты?
— Жить буду, — процедил тот сквозь зубы, ощупывая рану. — Ратник принял на себя большую часть удара. Шрамом больше, шрамом меньше…
Они двинулись дальше, приближаясь к мостику. Но у самых дверей их ждал еще один неприятный сюрприз — три полицейских, очевидно, уже из второй абордажной группы. Увидев казаков, они открыли огонь без предупреждения.
Хлопуша вскрикнул и упал, получив сразу несколько пуль в грудь. Его ратник не выдержал такого количества попаданий, и кровь хлынула из множественных ран.
— Хлопуша! — Алена бросилась к товарищу, но Заварзин оттащил ее в укрытие: — Нет времени! Он уже не жилец! Прикрой меня!
Казачка поджала губы, сдерживая эмоции, и открыла огонь по полицейским, давая командиру шанс обойти их. Заварзин, пригнувшись, проскользнул за грузовой контейнер и неожиданно появился у полицейских за спиной.
Три хлестких удара плазменной шашкой — и три тела рухнули на палубу.
— Хлопуша? — спросил он, зная уже ответ.
Алена покачала головой, склонившись над телом товарища: — Быстро ушел, даже не мучился.
Заварзин крепко сжал зубы, сдерживая эмоции. Еще один. Еще один верный товарищ, которого он привел на смерть.
— Проверь, есть ли еще кто, — приказал он Алене, направляясь к дверям мостика.
Казачка кивнула и двинулась по коридору, проверяя боковые помещения. Дед подошел к двери мостика и осторожно прислушался. Изнутри доносились голоса — там явно находились люди.
«Либо экипаж, либо еще полицейские», — подумал он, снимая винтовку с предохранителя.
Решение нужно было принимать быстро. Каждая секунда промедления могла стоить им операции, особенно сейчас, когда вельботы уже начали обстреливать транспорт.
— Алена, ко мне! — позвал Заварзин, и казачка мигом оказалась рядом.
— Чисто вроде бы, — доложила она. — Но я не все помещения проверила.
— Времени нет, — покачал головой Дед. — Сейчас берем мостик, и сразу к управлению. Нужно увести корабль от этих вельботов.
Алена молча кивнула, готовя оружие.
— На счет три, — скомандовал Заварзин. — Раз, два… три!
Он резко распахнул дверь, и они ворвались на мостик. Внутри находились трое — двое в форме экипажа транспорта и один полицейский. При виде вооруженных казаков они замерли, подняв руки.
— Всем на пол! — скомандовал Дед. — Руки за голову!
Полицейский дернулся к своему оружию, но Алена опередила его — пуля вошла ему в лоб, и он рухнул на палубу. Члены экипажа мгновенно упали, не желая разделить его судьбу.
— Кто из вас пилот? — требовательно спросил Заварзин.
— Я… я старший штурман, — пролепетал один из них, полный лысеющий мужчина средних лет. — Могу управлять кораблем.
— Отлично, — кивнул Дед. — Поднимайся и слушай внимательно. Сейчас ты направишь транспорт к верфи, где нас ждет контр-адмирал Васильков. Попытаешься выкинуть какой-нибудь трюк — получишь пулю в голову. Ясно?
— П-предельно ясно, — кивнул навигатор, медленно поднимаясь на ноги.
— Алена, следи за ним, — приказал Заварзин, подходя к панели связи. — А я попробую связаться с Васильковым.
Он активировал передатчик и настроил частоту на защищенный канал, который использовали перед операцией: — Господин контр-адмирал, это Заварзин. Вы меня слышите?
В это время на мостике «Афины» я мерил шагами пространство перед тактической картой, где разворачивалась драма казачьей операции. «Чайка» Висловатого только что протаранила один из вельботов, уничтожив и себя, и противника. Оставшиеся полицейские корабли вели огонь по транспорту, пытаясь остановить его.
«Безумная отвага», — думал я, глядя на остатки взрыва на тактическом дисплее. Висловатый пожертвовал собой, чтобы дать шанс своим товарищам. И даже не дрогнул.
— Господин контр-адмирал, подъесаул Заварзин на связи! — вдруг воскликнул связист, и я подскочил к его консоли.
— Соединяйте немедленно!
— Господин контр-адмирал? — голос Деда звучал хрипло, с помехами, но я узнал его. — Вы меня слышите?
— Слышу, Степан Лукич! — я впился пальцами в спинку кресла связиста. — Доложите обстановку!
— Транспорт под нашим контролем, — отрывисто произнес Заварзин. — Спецназ нейтрализован. Но… Висловатого больше нет. «Чайка» погибла вместе с ним. Гуня и Хлопуша тоже… — его голос на мгновение дрогнул, но тут же снова стал твердым. — Сейчас направляемся к вам. Курс на верфь.
Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается тяжелая волна гнева. Трое казаков уже погибли. И ради чего? Из-за самоуправства Гинце, решившего играть в свои игры за нашими спинами.
— Держись, Дед, — я пытался говорить спокойно, но голос все равно дрожал от напряжения. — Мы встретим вас. Главное — доведите транспорт.
— Сделаем, что сможем, — ответил Заварзин, и в его голосе слышалась странная решимость человека, готового к худшему. — Но вельботы… они не отстают. Один уже подбит, но два других продолжают преследование и ведут огонь.
На тактической карте я видел, как транспорт пытается маневрировать, уходя от преследователей. Судно было тяжелым и неповоротливым, но все же двигалось в нашу сторону.
— Держите курс, — сказал я. — Мы поддержим вас огнем, как только войдете в радиус действия наших орудий.
— Вас понял, — коротко ответил Дед. — Конец связи.
Я повернулся к Жиле, который стоял у главной консоли управления: — Аристарх Петрович, орудия «Афины» в каком состоянии?
— Я же говорил, господин контр-адмирал, — с досадой ответил капитан. — Все системы в ремонтном режиме. Мы не можем стрелять.
— А если очень нужно? — я подошел вплотную к нему. — Если от этого зависят жизни людей?
Жила потер седую щетину на подбородке: — Есть одна возможность… Можно попробовать активировать носовую батарею напрямую, в обход систем управления. Но это риск — орудия не откалиброваны, точность минимальная.
— Все равно лучше, чем ничего, — решительно сказал я. — Действуйте, капитан.
Жила кивнул и отдал приказ офицерам орудийной части. На мостике забегали люди, передавая команды по внутренней связи…
Транспорт корпорации, неуклюже маневрируя, продолжал движение к верфи. Два оставшихся вельбота не прекращали преследование, ведя периодический огонь по его двигателям.
На мостике Заварзин стоял за спиной навигатора, наблюдая за его действиями. Алена заняла позицию у двери, готовая отразить любую атаку.
— Еще один попал, — доложил навигатор, когда судно вздрогнуло от очередного попадания. — Они бьют по двигателям, стараются обездвижить.
— Сколько еще до верфи? — спросил Дед, вглядываясь в показания навигационной системы.
— При нынешней скорости — минут пять, — ответил штурман. — Но если двигатели откажут…
— Не откажут, — отрезал Заварзин. — Просто держи курс.
Корабль снова вздрогнул от попадания, и на одной из панелей замигал красный индикатор.
— Правый двигатель поврежден, — доложил пилот. — Тяга падает. Мы теряем скорость.
Заварзин выругался и повернулся к Алене: — Иди в машинное отделение. Узнай, можно ли что-то сделать.
Казачка кивнула и быстро вышла с мостика.
Дед вернулся к панели связи: — Господин контр-адмирал, меня слышно?
— Слышу, Степан Лукич, — мгновенно отозвался я. — Что у вас?
— Двигатели повреждены, скорость падает, — отрывисто доложил Заварзин. — Вельботы не отстают. Они явно решили не дать нам уйти, даже если придется уничтожить транспорт.
— Мы выдвигаемся к вам, — ответил я. — «Афина» уже в пути. Просто держитесь еще немного.
— Сделаем все возможное, — ответил Дед и отключился.
В этот момент вернулась Алена, ее лицо было встревожено: — Дядя Степан, там плохо. Один двигатель полностью вышел из строя, второй работает вполсилы. И… там еще полицейские. Двое. Мы их не заметили.
— Где? — Заварзин мгновенно напрягся.
— В боковом коридоре, ведущем к нижним отсекам, — ответила казачка. — Я их видела мельком. Они пытались пробраться к грузовому отсеку, где ученые.
— Черт! — Дед бросил взгляд на навигатора. — Держи курс, что бы ни случилось! — И повернулся к Алене: — Идем. Нельзя допустить, чтобы они добрались до груза.
Они выскочили с мостика и быстро двинулись по коридорам транспорта. Едва они свернули за угол, как раздалась очередь выстрелов — полицейские заметили их и открыли огонь.
Заварзин и Алена нырнули за выступы переборок, отстреливаясь. Перестрелка была короткой, но яростной. Один из полицейских упал, сраженный метким выстрелом Алены. Второй, более опытный, держался в укрытии, не давая казакам приблизиться.
— Обойди его слева, — шепнул Дед. — Я отвлеку.
Алена кивнула и скрылась в боковом коридоре. Заварзин высунулся из-за укрытия и открыл огонь, заставляя полицейского прижаться к полу. Тот ответил короткой очередью, и одна из пуль оцарапала Деду плечо, но ратник удержал большую часть удара.
Внезапно Алена появилась сбоку от полицейского и выстрелила почти в упор. Тот дернулся, но успел нажать на спуск. Прогремел выстрел, и казачка отлетела назад, получив пулю в живот. Она была мертва еще до того, как ее тело коснулось палубы.
— Алена! — в ярости закричал Заварзин, выскакивая из укрытия и всаживая в грудь полицейского плазменный штык своей винтовки.
Когда тот рухнул, Дед бросился к Алене, но для нее уже было слишком поздно. Бронебойная, разрывная пуля спецназовской винтовки прошила тело казачки насквозь, оставив на переборке кровавые брызги.
Заварзин опустился на колени рядом с девушкой. Его верная спутница, прошедшая с ним огонь и воду, лежала с остекленевшими глазами, устремленными в пустоту. Вся эта чертова операция превратилась в бойню. Все его люди, все до одного, погибли.
Корабль снова вздрогнул от попадания, и по внутренней связи раздался панический голос штурмана: — Левый двигатель отказал! Мы почти остановились!
Заварзин поднял голову, словно очнувшись от транса. Сейчас не время для скорби. Еще есть задача, которую нужно выполнить.
— Я иду, — коротко бросил он и, в последний раз взглянув на Алену, направился к мостику.
Путь казался бесконечным. Каждый шаг давался с трудом, словно гравитация внезапно увеличилась вдвое. В висках стучала кровь, перед глазами мелькали лица погибших товарищей — Висловатый с его извечной усмешкой, молчаливый Гуня, шутник Хлопуша и Алена с ее прямым, открытым взглядом.
Все. Все погибли.
Когда Заварзин добрался до мостика, транспорт уже почти замер в пространстве. Вельботы, поняв, что их добыча обездвижена, не спешили добивать его. Вместо этого один из них начал маневрировать для повторной стыковки.
— Господин контр-адмирал, — хрипло произнес Дед в коммуникатор, — я один остался. Все мои люди погибли. Транспорт обездвижен, двигатели уничтожены. Вельботы готовятся к новому абордажу.
— Держись, Степан Лукич, — ответил я, и в моем голосе слышалось напряжение. — «Афина»' уже почти у вас. Несколько минут, и мы откроем огонь по вельботам.
— Боюсь, у нас нет этих минут, — Заварзин наблюдал, как полицейский корабль выпускает стыковочный рукав. — Они уже здесь.
На мостике транспорта воцарилась тишина. Пилот сидел, вжав голову в плечи, боясь лишний раз пошевелиться. Второй член экипажа беззвучно молился в углу.
Заварзин чувствовал, как по спине течет кровь — одна из пуль все-таки пробила его ратник. Он знал, что рана серьезная. Слишком много крови уже потерял.
Но было еще одно дело. Последнее.
Он подошел к главной консоли управления и активировал аварийные системы. На экране появилась схема транспорта с мигающими красными индикаторами в местах повреждений.
— Есть ли на борту аварийная система самоуничтожения? — спросил он у сидящего за пультом.
Тот испуганно посмотрел на него:
— Что? Нет, конечно! Это гражданское судно, а не военный корабль!
Заварзин выругался. Он надеялся, что сможет забрать вельботы с собой, но такой возможности не было. Дед взглядом профессионального штурмовика посмотрел на схему транспорта, где мигали десятки красных точек — мест повреждений. Особенно много их было вокруг двигательного отсека.
— У меня есть идея, Александр Иванович, — медленно произнес он, снова связываясь со мной. — Можно перенаправить энергию из аварийных накопителей в поврежденные системы. Это вызовет перегрузку и детонацию реактора… но локальную. Достаточную, чтобы оторвать двигательный отсек. Вместе с пристыкованными вельботами.
— А ты? — тихо спросил я.
— Кто-то должен активировать систему вручную, — спокойно ответил Заварзин. — Автоматика повреждена.
Повисла тяжелая пауза.
— Дед, — наконец произнес я, — найди другой способ. Мы почти у вас.
— Другого нет, Александр Иванович, — твердо ответил Заварзин. — И времени тоже нет. Я слышу, как они продвигаются по коридорам. Скоро будут здесь.
Я молчал, понимая, что он прав, и ненавидя себя за это понимание.
— Сделайте одну вещь для меня, господин контр-адмирал, — вдруг сказал Дед, и его голос звучал почти спокойно. — Передайте Поле Яценко… что старый казак про нее не забыл. И пусть не грустит… Так надо было.
— Передам, — я едва сдерживал дрожь в голосе. — Обязательно передам.
— И еще, — Заварзин закашлялся, и в динамике послышался булькающий звук — кровь заливала его легкие. — Верните престол… законному императору. Казаки… всегда были верны… своему государю.
— Обещаю, — тихо ответил я…
Линкор «Афина» подошел к транспорту корпорации, когда тот уже дрейфовал в пространстве, с оторванной кормовой частью. Крейсер взял его на буксир и медленно повел прочь от верфи, к координатам где нас ждал «2525»
На мостике линкора я стоял, глядя на приближающиеся корабли. Таисия рядом со мной молчала, понимая, что сейчас не время для слов.
— Сканирование показывает множественные повреждения транспорта, — доложил офицер систем наблюдения. — Корма оторвана, двигатели уничтожены. Но основная часть корпуса цела. И груз… груз в сохранности.
— А экипаж? — тихо спросила Тася.
— Живы. Испуганы, но живы, — ответил офицер. — Включая научный персонал.
Я молчал, глядя на искалеченное судно, медленно приближающееся к нам. Груз цел. Ученые живы. Операция технически успешна. Но какой ценой?
Пятеро казаков. Пятеро людей, отдавших жизни за дело, которому они верно служили. Я чувствовал, как внутри нарастает тяжелая волна гнева. Гинце. Все из-за него. Из-за его самоуправства, из-за его тайн, его игр за нашими спинами.
Когда мы вернемся на «2525», у нас с профессором будет очень серьезный разговор. И я не знал, смогу ли сдержаться, глядя в глаза человеку, чьи действия привели к гибели стольких верных людей.
— Саша, — тихо произнесла Тася, положив мне руку на плечо. — Ты не виноват. Ты не мог их остановить. Это был их выбор.
— Я знаю, — тяжело ответил я. — Но легче от этого не становится.
— Транспорт закреплен на буксировочном тросе, — доложил Аристарх Петрович. — Мы готовы к отходу.
— Добро, — скомандовал я, — курс на выход из сектора. Максимальная скорость, какую только можно выжать.
— Есть, господин контр-адмирал! — отозвался Жила, отдавая необходимые приказы.
«2525» медленно развернулся, набирая скорость. К нему через некоторое время присоединилась «Афина», буксируя изувеченный транспорт корпорации. Три корабля выстроились в кильватерную колонну и начали постепенно удаляться от Новой Москвы-3, старясь не привлекать к себя внимания.
— Всё же оно того стоило, — тихо сказала Таисия, словно читая мои мысли. — Эти ученые, их разработки — они помогут нам вернуть трон Ивану. А значит, казаки погибли не зря.
Я кивнул, не находя слов. Может быть, она права. Может быть, все действительно того стоило. Но сейчас, вспоминая и видя перед собой лица этих пяти отважных, я в этом сомневался. А три корабля продолжали свой путь, медленно растворяясь в бескрайнем космосе, унося с собой надежду Империи — и память о тех, кто отдал за нее жизнь…
