Доминика не удостоила его ответом, лишь слегка приподняла подбородок, демонстрируя презрение. Тогда Джонс положил на стол инфопланшет и толкнул его в её сторону.
— Коды доступа к хранилищам Кронштадта, — без предисловий сказал он. — Я устал от этих игр, Кантор. Каждый час промедления стоит жизней вашим подчиненным.
Металлические пальцы протеза отбили короткую дробь по поверхности стола — единственный признак нетерпения, который позволил себе американец.
— Назови коды, и я гарантирую экипажу «Звезды Эгера» и другим экипажам, захваченных мной кораблей, жизнь, — добавил он, переходя на «ты» в попытке подчеркнуть ее подчиненное положение.
Доминика медленно подняла голову, и на ее губах появилась бледная тень улыбки.
— Вы действительно верите, что казна поможет вам вернуть расположение императора? — её голос звучал хрипло от обезвоживания, но в нем по-прежнему слышалась сила и уверенность. — Наивный «янки».
Джонс оставался внешне невозмутимым, но опытный наблюдатель заметил бы, как напряглись мышцы его челюсти. «Янки» — в устах имперских офицеров это звучало почти как оскорбление, напоминая Илайе о его происхождении, которое он сейчас, став адмиралом Российской Империи так стремился забыть.
— Не понимаю, о чем ты, — холодно ответил он. — Я присягал Ивану Константиновичу и верен своей присяге. В отличие от некоторых.
— Ваша присяга не стоит и корабельных отходов, — парировала Доминика. — Императору никогда не нужны будут перебежчики.
— Оставь эти громкие слова, — отмахнулся Илайя. — Ты слышала, что я от тебе хочу? На что ты надеешься, упорствуя?
— Тебе не понять, «янки», — снова огрызнулась Доминика.
— Наивен тот, кто верит, что Дессе примчится тебя выручать, — Джонс решил сменить тактику, нанося удар по больному месту. — Старик сейчас зализывает раны после разгрома у Новой Москвы и охотится за Зубовым, а не думает о твоем спасении. Ты брошена на произвол судьбы, вице-адмирал Кантор. И всеми забыта.
Но вместо ожидаемой реакции — отчаяния или страха — Доминика лишь холодно усмехнулась:
— Тогда зачем тратить время на допросы? Если я так ничтожна для адмирала Дессе, почему бы просто не расстрелять меня и не штурмовать крепость?
В ее вопросе была безупречная логика, и Джонс это понимал. Он подошел ближе, нависая над сидящей пленницей.
— Потому что я человек прагматичный, — медленно произнес он. — Зачем терять собственные корабли и людей, если можно получить желаемое переговорами? Ты можешь спасти своих подчиненных, Кантор. Один твой приказ — и гарнизон Кронштадта сложит оружие. Все останутся живы.
Джонс наклонился, его глаза сузились:
— Даю тебе последний шанс. Прикажи своим офицерам сдать крепость, и я гарантирую всем безопасность и сохранение жизней.
На мгновение Доминика опустила глаза, словно впервые серьезно обдумывала предложение. Джонс затаил дыхание, чувствуя приближение перелома. Неужели эта несгибаемая женщина наконец сдается?
— Возможно, вы правы, — тихо произнесла она. — Я должна думать о людях, о своих подчиненных…
— Именно, — поспешил подтвердить Илайя, скрывая торжество в голосе. — От тебя требуется лишь отдать приказ о сдаче крепости. Я гарантирую, что ни одного волоса не упадет с голов тех, кто сложит оружие. Ты же понимаешь, что их жизни мне ни к чему!
— И как вы представляете эту передачу приказа? — спросила Доминика, все еще не поднимая глаз.
— Очень просто, — Джонс достал из кармана маленький коммуникатор. — Мы установим связь с командным центром крепости. Ты отдашь распоряжение. И всё…
Доминика медленно кивнула, словно соглашаясь.
— Дайте мне инфопланшет, — попросила она, указывая скованными руками на устройство, лежащее на столе. — Я запишу коды доступа.
Джонс с трудом сдержал торжествующую улыбку. Он придвинул планшет ближе к пленнице, внимательно наблюдая за каждым ее движением. Доминика протянула скованные руки к устройству.
А в следующую секунду произошло сразу несколько вещей: инфопланшет, резко подброшенный ее руками, ударил Джонса в лицо; Доминика, несмотря на кандалы, сделала молниеносный рывок вперед, опрокидывая стол; а сам Джонс, ошеломленный неожиданной атакой, потерял равновесие и отшатнулся назад.
Протез вице-адмирала среагировал быстрее, чем его живая рука — металлические пальцы схватили Доминику за горло, прижимая к стене с нечеловеческой силой. Лицо Джонса, обычно бесстрастное, исказилось яростью.
— Глупая, упрямая мадьярская сука, — процедил он сквозь зубы. — Ты могла бы все закончить прямо сейчас, спасти всех своих людей. Но вместо этого…
— Вместо этого я остаюсь верна присяге, — хрипло ответила Доминика, несмотря на пальцы, сжимающие её горло. — Не всем дано это понять, американец.
Последнее слово она произнесла с таким презрением, что Джонс инстинктивно усилил хватку.
— Довольно! — прорычал он, с усилием восстанавливая самообладание и ослабляя давление. — Я думал, ты разумный офицер, но вижу лишь фанатичку. Посмотрим, изменится ли твое мнение, когда начнут умирать твои подчиненные. По одному, каждый час, на твоих глазах.
— Не садись играть в карты, Джонс, — прошептала Доминика. — Ты не умеешь блефовать.
