Я смотрел через главный иллюминатор мостика на приближающуюся «Палладу». Флагманский линкор Хромцовой был величественен — стройные линии, не поврежденный ни одним зарядом корпус, безупречно функционирующие системы. Линкор приближался, демонстративно деактивировав орудия и энергополя — либо высшее проявление доверия, либо крайняя самоуверенность. А может, и то, и другое.
— Зачем она убрала щиты? — процедил сквозь зубы Аристарх Петрович, остановившись рядом со мной. — Это элементарная тактическая ошибка.
— Почему она это и сделала? — переспросил я, не отрывая взгляд от величественного корабля. — Демонстрирует, что не считает нас враждебными. К тому же, это психологический ход. Мы видим, что она доверяет нам, и теперь как бы должны ответить тем же.
— Тонкие манипуляции от вице-адмирала, странно и необычно, — хмыкнул Жила.
— Согласен, перед нами не классическая Хромцова, — усмехнулся я. — Агриппина Ивановна никогда не славилась умением вести переговоры. Она из тех адмиралов, что сначала стреляют, а только потом просчитывают, что из этого получится. Возможно, у нас появляется шанс…
На тактической карте я наблюдал, как корабли эскадры Хромцовой занимают позиции вокруг «Афины» и «2525». Тридцать с лишним боевых единиц выстраивались в защитный периметр, планомерно оттесняя потрепанные крейсера Суровцева. Выглядело это как тщательно отработанный маневр, словно экипажи Хромцовой репетировали подобное построение не один десяток раз.
— Чертовски эффективно, — заметил Пападакис, чье лицо появилось на экране внутренней связи с «2525». — Мне кажется, Александр Иванович, или она действительно выстраивает кольцо защиты вокруг нас, а не окружает с целью расстрела?
— Кольцо защиты, — подтвердил я, анализируя построение. — Причем основной вектор обращен в сторону Суровцева. Если бы Агриппина Ивановна планировала нас уничтожить, геометрия построения была бы иной.
— И что теперь? Зачем ей защищать тех, кого она должна была по идее захватить или уничтожить?
— Выясним через несколько минут, — я повернулся к офицеру связи. — У нас входящий сигнал с «Паллады». Вице-адмирал Хромцова запрашивает разрешение на стыковку и личную встречу.
На мостике воцарилась тишина. Каждый понимал критичность момента. Ситуация, казавшаяся безнадежной еще час назад, внезапно обрела новые оттенки. Судьба императора, княжны и экипажей двух подбитых кораблей теперь зависела от решения, которое предстояло принять мне.
— Александр, это может быть ловушка, — тихо сказала Таисия, подойдя ближе. Темные круги под ее глазами выдавали крайнюю усталость, но взгляд оставался ясным и решительным. — Весь этот спектакль с остановкой огня и защитой от Суровцева… Что, если это просто более изощренный способ захватить Ивана?
Я снова взглянул на тактический дисплей, затем на приближающийся линкор, видимый через обзорный иллюминатор. «Паллада» находилась настолько близко, что можно было различить детали обшивки и серийный номер на борту.
— Любое решение сейчас рискованно, Ваше Высочество, — ответил я, тщательно взвешивая слова. — Но риск отказа, пожалуй, выше, чем риск согласия. Если Хромцова захочет нас уничтожить или захватить, она сделает это в любом случае — сопротивляться мы уже не в состоянии. Но если есть хотя бы минимальный шанс, что ее намерения искренни…
— То мы должны им воспользоваться, — закончила за меня Тася.
— Именно так. К тому же, у Хромцовой репутация человека, который всегда держит слово, — продолжил я. — Тем не менее, окончательное решение остается за тобой. Если ты откажешь ей в визите, то…
— Нет, конечно пусть прилетает, — кивнула Таисия. — Дайте разрешение на стыковку. Но, — она выразительно посмотрела на Аристарха Петровича, — удвойте охрану императора. Никто без моего прямого приказа не должен приближаться к его апартаментам. И подготовьте аварийную капсулу — на всякий случай.
— Есть, Ваше Высочество, — кавторанг Жила вытянулся и быстро вышел с мостика выполнять распоряжение лично.
Я кивнул офицеру связи, и тот передал согласие на стыковку. Через несколько минут от «Паллады» отделился изящный адмиральский шаттл и направился к «Афине».
— Слушай, — Таисия покачала головой, — мне бы хотелось, чтобы ты встретил Хромцову лично. Прощупай почву. Вы ведь знакомы с ней давно?
— Не так давно, — пожал я плечами, — но достаточно, чтобы понять, кто передо мной…
— И какое впечатление она произвела?
Я помедлил, подбирая слова.
— Железная леди. Блестящий тактик. Суровая, но справедливая с подчиненными. Политикой особо не интересовалась, во всяком случае, открыто и до момента гражданского конфликта. Была предана Российской Империи — не конкретным людям, а именно идее Империи. И еще… она, как бы это сказать… не самый дипломатичный человек. Режет правду-матку, даже если это может навредить ее положению.
— Именно поэтому я удивлена, что она оказалась так близка к Граусу, — задумчиво произнесла княжна. — Этот человек весь соткан из интриг и полуправды.
— Признаться, я тоже был удивлен увидеть ее в лагере первого министра.
— Что ж, — Таисия расправила плечи, — встреть ее, побеседуй. Если решишь, что разговор стоит продолжить, приводи в мои апартаменты. Я буду ждать.
— Слушаюсь, Ваше Высочество, — я слегка поклонился. — Разрешите идти?
— Разрешаю. И, Александр Иванович, — Таисия Константиновна перешла на официальный тон, — доверяйте своей интуиции. Она вас еще ни разу не подводила.
С этими словами Таисия развернулась и вышла с мостика, оставив меня наедине со своими мыслями.
Я ненадолго направился в свою каюту, чтобы сменить китель. Переодеваясь я критически осмотрел себя в зеркале. Усталое лицо с глубокими морщинами, напряженный взгляд. Не лучший вид для дипломатических переговоров, но что поделаешь — война никого не красит.
На запястье ожил коммуникатор.
— Говорит сержант Яценко, господин контр-адмирал, — раздался знакомый женский голос. — Шаттл «Паллады» успешно состыковался с ангаром. Вице-адмирал Хромцова запрашивает официальной встречи с командиром корабля.
— Понял вас, сержант. Уже иду.
Я в последний раз поправил китель и направился к ангару. По пути встретил полковника Дорохова, напряженного больше обычного.
— Как обстановка, Кузьма Кузьмич?
— Периметр безопасности установлен, господин контр-адмирал, — отрапортовал Дорохов. — Мои ребята размещены на ключевых точках маршрута. Апартаменты Его Императорского Величества под усиленной охраной. Княжна-регент и император в своей каюте, с ней надежная охрана…
— Хорошо. Как настроение у людей?
Дорохов скривился.
— Если честно, Александр Иванович, все ждут подвоха. Слишком уж резко всё изменилось. Только что нас расщепляли на атомы — и вдруг защищают?
— Я понимаю их сомнения, Кузьма Кузьмич. Сам их разделяю, — я вздохнул. — Но иногда приходится идти на риск, особенно когда других вариантов нет.
— Так точно, господин контр-адмирал. — Дорохов взглянул на индикатор приближения к ангару. — Разрешите сопровождать вас на встречу?
— Разрешаю. Но без лишней демонстрации силы, полковник. Нам не нужно, чтобы вице-адмирал решила, будто мы ее боимся или не доверяем.
— Так точно, — кивнул полковник.
Когда мы прибыли в ангар, шаттл Хромцовой уже завершил стыковку. Элегантный серебристый челнок с эмблемой вице-адмирала космофлота на борту выглядел инородным телом в нашем поврежденном ангаре. Следы артобстрела были повсюду — разорванные кабели свисали с потолка, оплавленные панели сверкали оголенными контактами, погрузочное оборудование было смято и искорежено взрывной волной. Несколько техников в защитных костюмах и роботов-помощников пытались восстановить самые критичные системы, но без капитального ремонта в доке «Афина» оставалась искалеченным исполином.
Трап шаттла плавно опустился, и в проеме появилась высокая фигура в безупречном мундире. Агриппина Ивановна Хромцова мало изменилась с нашей последней встречи — те же стальные глаза, тот же волевой подбородок, та же безупречная осанка. Разве что прибавилось седины в собранных в тугой узел волосах, да углубились морщины на лбу. Что ж, не только мне стареть…
Характерный едва заметный шрам, тянущийся от левого уголка губ к подбородку, по-прежнему придавал ее лицу суровое выражение — память о сражении при Александрии-3 тридцать лет тому назад. Тогда еще лейтенант Хромцова получила осколок в лицо при взрыве на мостике своего эсминца. По флотским легендам, ее оперировали четыре часа, но она отказалась от анестезии, чтобы продолжать руководить боем.
За Хромцовой спустились два адъютанта — молодые офицеры с настороженными лицами. Они держались на шаг позади своего командира, бдительно осматривая ангар. Я заметил, как их руки инстинктивно легли на кобуры личного оружия.
— Александр Иванович, — голос Хромцовой звучал ровно и спокойно, без тени напряжения, словно мы встретились на светском рауте, а не посреди охваченной войной галактики. — Рада видеть вас… живым.
— Взаимно, Агриппина Ивановна, — я шагнул вперед и отдал уставное приветствие. — Хотя должен признать, ваше появление стало для нас… сюрпризом.
— Уверена, что так, — в уголках ее губ мелькнула едва заметная улыбка. — Признаться, сама не планировала оказаться здесь в такой ситуации. Но жизнь, как известно, полна сюрпризов.
Она окинула профессиональным взглядом повреждения ангара, задержавшись на опаленной обшивке, искореженных механизмах и тускло мерцающих аварийных лампах.
— Надо признать, «Афина» держалась достойно, — заметила Хромцова с уважением. — Любой другой корабль давно превратился бы в космическую пыль под таким огнем.
— У нас отличный инженерный состав, — ответил я. — И превосходный старпом, который может заставить работать даже полностью мертвые системы.
— Полагаю, это капитан Жила? Я наслышана о его таланте.
— Именно так. Агриппина Ивановна, — я перешел к делу, — не сочтите за грубость, но все же… Что вы здесь делаете? И что означало ваше… вмешательство в наш конфликт с Суровцевым?
Хромцова огляделась по сторонам, оценивающе изучая ангар, полный техников и охраны.
— Полагаю, нам стоит переместиться в более приватное место для такого разговора, — сказала она тихо. — И да, я приму все меры безопасности, которые вы сочтете необходимыми. Понимаю ваше недоверие.
Я кивнул.
— Следуйте за мной. Полковник Дорохов обеспечит сопровождение.
Хромцова жестом приказала своим адъютантам оставаться в ангаре — еще один жест доверия, который я отметил, но предпочел пока не комментировать. Мы сели в лифтовую капсулу и направились к одному из малых конференц-залов верхней палубы «Афины».
По пути, когда мы вышли из лифта, Хромцова внимательно осматривала коридоры корабля, оценивая степень повреждений и эффективность аварийных работ. Ее опытный взгляд фиксировал детали, которые ускользнули бы от обычного наблюдателя — качество срочного ремонта, приоритеты в восстановлении систем, слаженность экипажа.
— Впечатляет, — произнесла она, когда мы остановились перед дверями конференц-зала. — За такой короткий срок привести корабль хотя бы в относительный порядок… Ваши люди действительно заслуживают всяческих похвал.
— Передам им ваши слова, — сухо ответил я, жестом приглашая ее войти.
Конференц-зал был одним из немногих помещений «Афины», почти не пострадавших в бою. Длинный стол из синтетического дерева, удобные кресла, голографические дисплеи на стенах — все осталось в рабочем состоянии. В обычное время здесь проводились совещания офицерского состава и планирование операций. Сейчас это было идеальное место для разговора.
Полковник Дорохов остался снаружи, но я заметил, как он незаметно для гостьи разместил у входа двух пехотинцев.
— Итак, — начал я, когда мы заняли места за столом, — повторюсь, Агриппина Ивановна. Что происходит? Почему вы остановили Суровцева, когда он был в шаге от нашего уничтожения?
Хромцова выдержала паузу, сцепив пальцы перед собой. Ее лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видел — усталость? Решимость? Боль?
— Потому что я не верю, что убийство восьмилетнего императора и его сестры поможет стабилизировать ситуацию в Империи, — наконец произнесла она. — А именно такой приказ — негласный, разумеется — получил Суровцев от первого министра.
— Вы это утверждаете или предполагаете? — осторожно спросил я.
— Утверждаю, — ее взгляд стал острым, как лезвие. — У меня был… похожий приказ. Найти и «нейтрализовать угрозу». Формулировка, конечно, обтекаемая, но смысл предельно ясен.
— И вы решили его не выполнять, — это не был вопрос.
— Скажем так, я нашла способ интерпретировать его иначе. Настоящая угроза единству Российской Империи сейчас — не маленький император и не вы. Настоящая угроза — это гражданская война, которая с каждым днем разгорается все сильнее.
Я внимательно всматривался в лицо собеседницы, пытаясь уловить малейшие признаки неискренности. Но Хромцова говорила уверенно и открыто, глядя мне прямо в глаза. Если она блефовала, то делала это мастерски.
— Почему сейчас? — задал я главный вопрос. — Что изменилось? Вы ведь служили Граусу все это время. Ваша эскадра участвовала в сражении за «Ладогу», где погибли тысячи наших людей.
По лицу Хромцовой пробежала тень.
— Не все так просто, Александр Иванович, — тихо произнесла она. — Не все так просто… Я хотела бы поговорить с вами наедине. Полностью наедине, — она многозначительно посмотрела на системы наблюдения в углах зала.
Я задумался. Просьба была рискованной — остаться с Хромцовой без записи и наблюдения… Но что-то подсказывало мне, что у нее есть веские причины для такой просьбы.
— Хорошо, — наконец решился я. — Пройдемте в мою каюту. Там я могу гарантировать приватность разговора.
Хромцова заметно расслабилась.
— Благодарю за доверие, Александр Иванович.
Мы поднялись и направились к выходу из конференц-зала. Дорохов, увидев нас, вопросительно поднял бровь.
— Полковник, мы с вице-адмиралом продолжим разговор в моей каюте, — сказал я. — Сопровождение не требуется.
— Но, господин контр-адмирал… — начал было Кузьма Кузьмич.
— Это приказ, полковник, — твердо произнес я.
Дорохов неохотно козырнул, но его лицо ясно говорило, что ему решительно не нравится эта идея.
Путь до моей каюты занял несколько минут, в течение которых мы с Хромцовой хранили молчание. Каюта располагалась в защищенной части корабля и не пострадала во время боя. Минимум личных вещей, строгий порядок, пара книг в старомодных бумажных переплетах на полке — я всегда предпочитал аскетизм в быту.
Как только дверь за нами закрылась, Хромцова извлекла из кармана небольшое устройство размером с ладонь и положила его на стол.
— Генератор помех, — пояснила она, активируя прибор. — Блокирует любые попытки прослушивания. Военная разработка, еще не поступившая в массовое производство. Вот Гинце удивился бы.
Устройство тихо загудело, и по его периметру загорелись зеленые индикаторы.
— Теперь мы действительно одни, Александр Иванович, — сказала Хромцова, заметно расслабившись. — И я могу рассказать вам то, о чем молчала.
Она набрала полную грудь воздуха, словно собираясь с силами перед прыжком в ледяную воду.
— Вы знаете, что произошло после битвы при Санкт-Петербурге-3? — спросила она.
— Официальную версию — да, — осторожно ответил я. — Первый министр Граус героически руководил сражением за систему и в последний момент принял решение о стратегическом отходе, спасшем большую часть нашего флота.
Хромцова горько усмехнулась.
— Героически… Да, именно так это и преподносилось в официальных сводках. А знаете, что произошло на самом деле?
Конечно же, я знал. Не дожидаясь ответа, она продолжила:
— Граус бежал. Просто бежал, как трус, когда понял, что ситуация выходит из-под контроля. Бросил наши части. Его флагман «Агамемнон» покинул систему первым, хотя должен был уходить последним. Из-за этого погибли тысячи космоморяков, которых можно было спасти.
Она помолчала секунду, затем продолжила:
— Когда операция завершилась, уже после нашей встрече на станции Кронштадта я собрала несколько десятков своих самых доверенных офицеров. Мы решили действовать — прибыть на «Агамемнон» и потребовать от Грауса отставки. По всем военным законам Империи он заслуживал трибунала за то, что сделал.
— И что произошло? — тихо спросил я, хотя уже предчувствовал ответ.
— Это была ловушка, — голос Хромцовой стал еще тише. — Он ждал нас, вернее меня… В общем, все мои офицеры погибли. Меня пощадили только потому, что Граус счел меня полезной… и у него оказался козырь, против которого у меня не было защиты.
— Какой козырь?
— Моя семья, — она произнесла это слово с такой болью, что мне пришлось отвести взгляд. — Мои дети и внуки. Они находятся на одной из центральных планет. Граус дал понять, что если я не буду выполнять его приказы… они пострадают.
— Проклятье, — только и смог вымолвить я.
— С тех пор я была вынуждена служить ему, — продолжила Хромцова. — Выполнять приказы, командовать эскадрой в его интересах, участвовать в его кампании против вас. Все это время я ждала момента, когда смогу…" Она замолчала, будто не решаясь произнести вслух свои мысли.
— Отомстить? — подсказал я.
— Восстановить справедливость, — поправила она меня. — Я военный, а не мститель. Всю жизнь я верой и правдой служила Российской Империи — не правителям, а идее справедливого и сильного государства. И теперь я вижу, как эту идею разрушает человек, думающий только о собственной власти.
— И вы решили, что пришло время действовать.
— Да, — она кивнула. — Когда Граус отдал приказ о захвате и… нейтрализации императора и княжны, я поняла, что дальше медлить нельзя. Я организовала перемещение моей семьи — тайно, через доверенных лиц. Они сейчас в безопасности, вне досягаемости Грауса. И теперь я хочу исправить то, что было сделано с моим молчаливым согласием.
Ее взгляд стал решительным и ясным.
— Александр Иванович, я прилетела сюда, чтобы предложить свою помощь законному императору Ивану Константиновичу и княжне-регенту Таисии Константиновне. Моя эскадра, вернее её часть, состоящая из вымпелов бывшей 5-ой «ударной» дивизии Северного космического флота, готова защищать их и следовать их приказам. Но сначала я должна получить прощение за то, что была на стороне узурпатора.
Я внимательно наблюдал за Хромцовой, анализируя каждое ее слово, каждый жест, каждое движение мускулов на обычно бесстрастном лице. Моя интуиция, которой я доверял больше любых логических построений, подсказывала, что она говорит правду. Вся ее история, какой бы невероятной она ни казалась, объясняла странности в поведении вице-адмирала за последнее время.
— Я верю вам, Агриппина Ивановна, — наконец произнес я. — И постараюсь убедить княжну-регента встретиться с вами. Но решение остается за ней.
— Разумеется, — кивнула Хромцова. — Я понимаю, что прошу о многом. И готова ждать столько, сколько потребуется.
— Не думаю, что ждать придется долго, — я поднялся на ноги. — Останьтесь здесь. Я поговорю с Ее Высочеством и вернусь с ответом.
Я вышел из каюты, оставив Хромцову в одиночестве. Путь до апартаментов княжны-регента занял несколько минут, в течение которых я тщательно обдумывал, как представить ситуацию Таисии. От этого разговора зависело многое.
Апартаменты княжны-регента охранялись лучше любого другого помещения на корабле — шесть «морских» пехотинцев в полной боевой выкладке, все — ветераны, прошедшие специальную подготовку.
Таисия ждала в небольшой гостиной.
— Что сказала Хромцова? — спросила она без предисловий, как только я вошел.
Я подробно пересказал весь разговор, не упуская деталей и стараясь максимально точно передать не только слова, но и интонации вице-адмирала. Таисия слушала, не перебивая, и лишь иногда ее брови слегка приподнимались, выдавая удивление.
— Ты веришь ей? — спросила она, когда я закончил.
— Да. Возможно, это профессиональная интуиция, возможно — опыт общения с ней, но я убежден, что Агриппина Ивановна сейчас искренна.
Таисия задумчиво постучала пальцами по подлокотнику кресла.
— Если она действительно на нашей стороне, это кардинально меняет расстановку сил, — произнесла она, улыбнувшись. — Эскадра Хромцовой — одна из сильнейших в секторе. С такой поддержкой мы могли бы создать реальный противовес Граусу.
— Именно так, — кивнул я. — Однако не все корабли подчиняются Хромцовой…
— А если это все-таки ловушка…
— Ты повторяешься, — мягко возразил я. — Если Хромцова хотела нас уничтожить или захватить, она могла сделать это без всяких переговоров. «Афина» и «2525» практически беззащитны.
Таисия кивнула, признавая логику этого аргумента.
— Хорошо. Я встречусь с ней, — решительно сказала она. — Приведите вице-адмирала в аудиенц-зал. И… Думаю, Ивану стоит присутствовать при этом разговоре.
— Согласен.
— Да, — твердо продолжала княжна. — Если Хромцова действительно хочет перейти на нашу сторону, она должна присягнуть не мне, а законному императору. Это будет символический акт, который закрепит ее выбор.
— Я немедленно организую все необходимое.
Вернувшись в свою каюту, я обнаружил Хромцову в том же положении, в котором оставил ее. Только бесконечное напряжение в глазах выдавало ее внутреннее состояние.
— Ее Высочество согласилась встретиться с вами, — сообщил я. — Она ждет нас в аудиенц-зале. Император Иван Константинович также будет присутствовать.
По лицу Хромцовой пробежала тень беспокойства, но она быстро справилась с эмоциями.
— Слава Богу, — сказала она, истово перекрестившись. — Я готова.
Главный аудиенц-зал «Афины» был впечатляющим — стены отделаны панелями из натурального дерева (невероятная роскошь в космосе), потолок украшен голографической проекцией звездного неба. В глубине зала находилось небольшое возвышение с двумя креслами — одно чуть больше другого.
В меньшем кресле сидел Иван Константинович — восьмилетний мальчик с прямой спиной, серьезным выражением лица и настороженным взглядом умных не по годам глаз. Рядом, в большем кресле, расположилась Таисия. Ее лицо было непроницаемо, но я, достаточно хорошо знавший княжну, видел напряжение в каждой линии ее тела.
— Вице-адмирал Агриппина Ивановна Хромцова просит аудиенции у Их Императорских Высочеств, — формально объявил робот-церемониймейстер.
— Мы принимаем вице-адмирала, — голос Таисии звучал спокойно и властно.
Хромцова сделала несколько шагов вперед и остановилась на почтительном расстоянии от возвышения. Ее лицо приняло выражение профессионального спокойствия, выработанное за десятилетия службы.
— Ваше Императорское Величество, Ваше Императорское Высочество, — она склонила голову в глубоком поклоне. — Благодарю за оказанную честь.
— Контр-адмирал Васильков сообщил нам о вашем желании, вице-адмирал, — сказала Таисия. — Вы хотите присягнуть на верность императору?
— Да, Ваше Высочество, — твердо ответила Агриппина Ивановна. — Я приношу свои глубочайшие извинения за то, что в течение некоторого времени была вынуждена находиться на противоположной стороне. Обстоятельства… — она бросила короткий взгляд на юного императора, — были таковы, что у меня не было выбора. Теперь эти обстоятельства изменились, и я хочу открыто заявить о своей поддержке законного императора.
— Контр-адмирал Васильков сообщил нам о ваших обстоятельствах, — кивнула Таисия. — Мы сочувствуем вашей ситуации и понимаем, что вы действовали под принуждением.
Она сделала небольшую паузу, затем продолжила:
— Однако прежде чем мы примем вашу присягу, я хотела бы задать несколько вопросов.
— Разумеется, Ваше Высочество. Я готова ответить на любые вопросы.
— Что, по вашему мнению, будет лучше для Империи: продолжение правления династии Романовых или новый порядок, предлагаемый Птолемеем Граусом?
Хромцова ответила без колебаний:
— Для стабильности Империи необходима преемственность власти, Ваше Высочество. Колониальное население доверяет династии. Любая попытка прервать эту линию приведет только к хаосу и еще большему кровопролитию.
— Вы готовы выступить против Грауса открыто? — продолжила Таисия.
— Гражданская война уже идет, Ваше Высочество, — ответила Хромцова. — Вопрос лишь в том, на чьей стороне правда. Я верю, что законный император Иван Константинович имеет больше прав на трон, чем узурпатор, пытающийся захватить власть силой. Да, я готова!
Таисия кивнула, затем неожиданно обратилась к Ивану:
— Ваше Величество, у вас есть вопросы к вице-адмиралу?
Маленький император выпрямился в кресле. Его голос, несмотря на юный возраст, прозвучал четко и ясно:
— Вице-адмирал Хромцова, вы клянетесь защищать меня и мою сестру ценой своей жизни, если потребуется?
Хромцова на мгновение застыла, пораженная прямотой вопроса. Затем ее лицо смягчилось, и она опустилась на одно колено.
— Клянусь, Ваше Императорское Величество. Моя жизнь принадлежит вам и Российской Империи.
Иван и Таисия обменялись взглядами, и княжна-регент едва заметно кивнула.
— Мы принимаем вашу клятву, госпожа вице-адмирал, — объявила Таисия. — Вы можете принести формальную присягу императору.
Хромцова поднялась, сделала несколько шагов вперед и снова опустилась на одно колено, на этот раз прямо перед возвышением. Церемониймейстер приблизился к ней, держа в руках древний фолиант с текстом императорской присяги — еще одна традиция, бережно сохраняемая даже в век цифровых технологий.
— Я, Агриппина Ивановна Хромцова, — начала она глубоким, уверенным голосом, — клянусь перед Богом и людьми в верности Его Императорскому Величеству Ивану Константиновичу, законному императору Российской Империи. Клянусь защищать его жизнь и честь, исполнять его волю, служить ему верой и правдой до последнего вздоха. Клянусь бороться с врагами Империи, охранять ее границы, защищать ее народ. Да будет мне помощником Бог в исполнении этой клятвы.
Она склонила голову, ожидая ответа.
Маленький император поднялся со своего места и подошел к коленопреклоненной Хромцовой. Его движения были церемонными и отрепетированными — было видно, что Таисия хорошо подготовила брата к исполнению монарших обязанностей.
— Я принимаю вашу присягу, — произнес он ясным детским голосом, в котором, тем не менее, звучали нотки властности. — Встаньте.
Хромцова поднялась и отступила на несколько шагов назад, сохраняя положенную дистанцию от императора.
— Благодарю за доверие, Ваше Императорское Величество, — произнесла она. — Клянусь, что не подведу вас…
