В Германию и Австрию эта информация попала, однако, не через солдат, которые обычно молчали об этом факте, как о военной тайне.[407] Йозеф Геббельс уже в 1936 г. в доверительных беседах рассказывал некоторым из своих работников, что у фюрера во Франции есть сын, который со времен первой мировой войны воспитывается во французском интернате.
Немецкая художница Элизабет Кайзер-Линднер, которая в качестве признанного эксперта по физиогномическому анализу часто привлекается видными генетиками и антропологами к судебным экспертизам, 13 декабря 1977 г. под присягой заявила: «В двадцатые годы… я училась в Государственном художественном училище текстильной промышленности в Плауэне (закончила с отличной оценкой по портретному рисунку) и впоследствии настолько часто рисовала портреты рейхсканцлера Адольфа Гитлера, с которым я познакомилась еще в 1925 г., будучи 14-летней школьницей, что не могу даже приблизительно сказать, сколько портретов мною нарисовано. О том, что у Гитлера был сын во Франции от француженки, я узнала 47 лет назад из абсолютно достоверного источника. Тогда, в 1940 г. я жила по соседству с известным фабрикантом плауэнских кружев и гауляйтером Мартином Мучманом, который оказывал финансовую поддержку Гитлеру с начала двадцатых годов (чему имеются свидетельства в специальной литературе) и поддерживал с ним дружеские отношения, если с Гитлером вообще можно было быть "в дружбе". К числу ближайших сотрудников Мучмана принадлежал Герхард Петцольд, который сделал себе карьеру уже при основании организации гитлерюгенд в Плауэне и пользовался полным доверием Мучмана. С Петцольдом я дружила с 1925 г. (документы на этот счет я могу представить в любое время). В 1930 г. Петцольд рассказал мне, что Мартин Мучман, которого я тоже хорошо знала и рисовала его портреты, доверительно сообщил ему, что у фюрера на севере Франции со времен первой мировой войны остался 12-летний сын от француженки, который в настоящее время находится в интернате. Гауляйтер Мучман узнал об этом лично от Гитлера еще до путча 8–9 ноября 1923 г. в Мюнхене. Гитлер рассказал ему также, чтогде-то есть потрет маслом его бывшей любовницы, нарисованный им во время первой мировой войны».[408]
Большой тайной (даже для ближайшего окружения Гитлера) этот факт стал только после начала войны. Но даже позднее эта тема, в принципе, не принадлежала к числу запрещенных. Гитлер сам поднял разговор об этом деликатном обстоятельстве после вторжения во Францию. 29 мая, 2, 25 и 26 июня 1940 г. он выезжал в некоторые населенные пункты, которые французы и бельгийцы считают непосредственной родиной любовницы Гитлера. 19 июля 1940 г. он приказал Гиммлеру разыскать свою бывшую любовницу и ее сына в Северной Франции. Хайнц Линге вспоминал: «Я хорошо помню поездку Адольфа Гитлера в Ардойе (29 мая 1940 г.) и в Фурн (26 июня 1940 г.), куда мне пришлось сопровождать его (вместе с Максом Аманном, Эрнстом Шмидтом и другими)… Посещая места, где фюрер бывал во время первой мировой войны, он расчувствовался. В Ардойе он у входа в дом вступил в разговор со своим бывшим квартирным хозяином Гутхальсом. О чем он говорил с ним, мы не слышали. Очевидно, Гитлер и не хотел этого.[409] Я отметил, что он и позднее часто возвращался к разговору об этих поездках в Ардойе и Фурн, но поначалу не придал этому значения. Лишь спустя три недели после возвращения из Фурна ситуация изменилась. В присутствии генерала Герхарда Энгеля (адъютанта) Гитлер в Берлине еще раз завел разговор об этих деревнях и о том времени, которое он провел там, будучи солдатом во время первой мировой войны. Он говорил не о войне, не о боях и противнике. Его волновало что-то другое. Затем зашел Генрих Гиммлер, и фюрер тут же приказал ему организовать поиски кого-то в окрестностях указанных населенных пунктов. Поскольку мы вскоре вышли из комнаты, я не знаю, какие конкретные указания Гиммлер получил от фюрера. О ком шла речь, я тоже не знаю. Ввиду того, что Гитлер не хотел, чтобы при его разговоре с Гиммлером присутствовали свидетели, я сделал вывод, что речь шла о какой-то необычной ситуации».
После того как иностранный отдел СД осенью 1940 г. нашел в Париже и бывшую любовницу Гитлера Шарлотту Лобжуа, и ее родившегося в марте 1918 г. сына Жана Мари Лоре-Фризона, их в очень вежливой форме допросили в октябре 1940 г. в парижском отеле «Лютеция», где размещалась штаб-квартира Абвера,[410] и провели антропологическое обследование молодого человека, которому к тому времени исполнилось 22 г. Ни одного из них Гитлер не пожелал видеть лично. Однако, как достоверно подтверждено, он в период с 1940 по 1944 г. неоднократно высказывал намерение взять к себе молодого француза, отцом которого он себя считал. О мотивах Гитлера, который всегда придерживался ярко выраженных антифранцузских взглядов, можно только догадываться.
