Генрих Гоффманн родился 12 сентября 1885 года в Фурте (Бавария)5. Он был единственным сыном именитого фотографа. По настоянию отца он получил традиционное образование в Регенсбурге — его желание изучать живопись и историю искусства не исполнилось. В 1901 году он отправился в многолетние странствия, которые привели его к наиболее выдающимся фотографам Германии 6. В 1906 году Гоффманн осел в Мюнхене. Пребывание в Лондоне у знаменитого мастера художественной и общественной фотографии Э. О. Хоппе, а также сотрудничество при создании альбома «Выдающиеся личности XX века»7 определили его дальнейшую судьбу. В 1909 году Гоффманн открыл в Швабинге (Мюнхен) на улице Шеллингштрассе, 33 собственную фотостудию, которая занималась портретами и фотографиями для прессы. Его высокохудожественные портреты, напоминавшие гравюры и отливавшие коричневым, в первую очередь ценились в авангардистских кругах. Среди клиентов Гоффманна была семья баварских князей, русский царь и многие знаменитые деятели искусства. Одна из его клиенток, молодая актриса театра и кабаре Тереза «Нелли» Бауман, стала его женой. У них было двое детей — дочь Генриетта, Гении (род. в 1913), и сын Генрих (род. в 1916). В 1912 году внимание на талант Гоффманна обратил журнал «Искусство фотографии», который заказал в его ателье много портретов с таким замечанием: «У него много способностей, которые заставляют нас ждать от него еще больших свершений. Много радости нам может принести работа этого нового молодого таланта». Работы этого молодого художника увидел весь мир. Одна из них — кадр Гоффманна, который он незаметно сделал в замке Донау-Эшинген, где запечатлена ссора кайзера Вильгельма II и канцлера Бетманна Холльвега по поводу Цабернского дела 8. В 1913 году добившийся успеха фоторепортер создает агентство «Фоторепортаж Гоффманна» (позже было переименовано в «Дом фото Гоффманна»), которое вскоре стало сотрудничать с агентствами в Берлине и за рубежом наравне с агентством «Мюнхенер иллюстрирте цайтунг». Благодаря деловой жилке своего владельца большой финансовый успех организации принесло производство открыток, которое велось на современном уровне.
После Первой мировой войны, во время которой Гоффманну пришлось некоторое время прослужить на французском фронте, первостепенной темой его фотографий стали революционные волнения в Мюнхене. Благодаря многочисленным фотографиям Советской республики он стал одним из важнейших фотохронистов тех беспокойных дней: незадолго до ввода правительственных войск он успел выпустить на рынок фотооткрытки с изображением Красной армии.
Под влиянием политических событий фотограф отказался от своей роли нейтрального наблюдателя и перешел к решительной поддержке контрреволюции. На своих открытках, как впоследствии и на своих работах, посвященных национал-социалистам, он писал пылкие запоминающиеся слоганы. В конце 1919 года, в год ноябрьского восстания, вышла собственная правоконсервативная националистическая и антисемитская брошюра фотографий «Год баварской революции в фотографиях», которая уже не оставляла сомнений в политических убеждениях автора. Книга имела огромный финансовый успех, и переход к публикации работ оказался очень удачным. Гоффманн навсегда отказался от статуса простого поставщика фотографий, не имевшего влияния на использование и трактовку своих фотографий. Теперь он сам определял судьбу своих произведений и издавал работы. С 1919 года в свободное время фотограф занимался деятельностью в национально-народно ориентированной гражданской обороне. Он также вращался в кругах журналиста и писателя Дитриха Экарта, бывшего учителя Гитлера и автора антисемитского воззвания «Добро по-немецки».
В начале 1920 года Гоффманн повстречался с Адольфом Гитлером. «С тех пор как его друг Дитрих Экарт познакомил его с фюрером, Гоффманн уже от него не отходил», — описывает события один из свидетелей. Несколько позже Гоффманн имел беседу со своим новым знакомым о царившем ликовании в Баварии при начале войны 2 августа 1914 года. Он сам тогда фотографировал ликующие народные массы. Гитлер, который тогда также находился на площади, перебил его вопросом, сохранился ли негатив снимка. Потом они вдвоем исследовали фотографию с увеличительным стеклом, и, к большой радости Гитлера, обнаружили его в центре толпы. После прихода к власти национал-социалистов пропаганда взяла этот эпизод на вооружение и трактовала действия «фотографа фюрера» как перст судьбы.
