Наличие теребилки говорит о том, что Шикльгруберы сами ткали одежду, как столетиями было принято в их местности. Для этого выращивали лен. Посев, уборка и переработка льна была сложным и трудным женским занятием. Растения постоянно нуждались в прополке из-за того, что, по поверьям, «дьявол сеет во льну много сорняков». Лен не жали, а вырывали с корнем. Дома его чесали на теребилке, напоминающей железную расческу. После длительной обработки пряжа становилась пригодной для тканья. Изготовление собственных льняных тканей экономило наличность, которой всегда не хватало в крестьянских хозяйствах. Предметы домашнего обихода Марианны сохранились в народном музее. Сегодня они представляют интерес постольку, поскольку дают представление о материальном положении и условиях жизни предков диктатора. В первую очередь, подтверждая тот установленный факт, что бабушка фюрера никогда не была бедной служанкой. 7 января 1847 года Марианна умерла «от чахотки», как указано в похоронной книге. Ей было только 50 лет 37. Свое имущество она завещала мужу и внебрачному сыну Алоису. Ее отец, Иоганн Шикльгрубер, пережил свою дочь, а когда 12 ноября 1847 года он умер в возрасте 83 лет, Иоганн Георг Гидлер перестал работать на мельнице. Где он работал в последующие годы — неизвестно. Как бы то ни было, воспитание Алоиса он переложил на плечи своего брата Иоганна Непомука. Этому было много причин. Иоганн Непомук (1807–1888), который писал свою фамилию как «Гюттлер», был младше своего 55-летнего брата Ганса-Йоргля на 15 лет. Непомук, взявший на воспитание десятилетнего Алоиса, был зажиточным крестьянином в Шпитале недалеко от Вейтры, родного городка Ганса-Йоргля, где тот получил в наследство землю Гитлера (дом № 36). Непомук был женат и вел себя как примерный семьянин. У него было трое дочерей, но ни одного сына. На тот момент уже пожилой вдовец Гидлер, у которого не было собственного дома, посчитал, что для Алоиса так будет лучше. Его поступок для XIX века и не особо сентиментальных прагматически мыслящих крестьян был вполне в порядке вещей. Часто детей «для их же пользы» отдавали родственникам на воспитание, а иногда и на усыновление.
Условия, в которых жилось Алоису Шикльгруберу в Шпитале, описывали люди, которым около ста лет спустя удалось найти это здание практически не изменившимся: «Почетные гости занимали в доме № 36 в Шпитале простую комнатку в простом здании, которое сыграло в жизни Гитлера столь большую роль: в углу комнаты висел большой портрет фюрера, а рядом портреты его матери и отца. На выполненном со вкусом изображении дуба показано генеалогическое древо Адольфа Гитлера. Цветы и книга для пожеланий создавали особую атмосферу. В комнате находились лавка, большая печь, старинный расписной сундук и старые настенные часы с сосновыми гирьками»39.
