Вечером Эрнест заехал за мной на машине. Как всегда, не один. С ним повсюду таскался один из подпольщиков, Исидор, неизменно меня раздражавший. Сколько раз я твердил Эрнесту, что адрес лаборатории никто не должен знать, кроме него, Пьеро и Мсье Поля! Эрнест меня не слушал и всегда поступал по-своему, как левая нога пожелает. Утром притащил мешок оружия, вечером приперся с приятелем… Нет уж, это слишком, хватит! Я устроил ему беспримерный скандал и наотрез отказался ехать с ними. Из-за таких приступов ярости меня считали сварливым, неуживчивым человеком. Эрнест умудрился успокоить меня и уговорить, клятвенно пообещал, что заберет свои «вещички» в ближайшее время.
На ужин к Лазарусу собрались все друзья и знакомые. Среди гостей была Этти, сестра Жирафа, давняя сподвижница «Шестерки», пробивная, активная участница марксистского кружка. Она все подавала мне знаки, что хочет поговорить наедине, без свидетелей. Но только начинала разговор, подходил Эрнест, или Пьеро, или Исидор, так что Этти с досадой исчезала в соседней комнате. Когда я собрался уходить, она поспешила за мною следом, расталкивая приглашенных, на ходу надевая пальто.
– Ты делаешь нужное дело, – похвалила она меня на лестнице. – Но готов ли ты воевать с британцами по-настоящему? Поможешь нам?
– Кому это «нам»?
– Группе Штерна[25], – прошептала она мне на ухо.
Я слышал, что группа Штерна устраивала теракты, сражалась с британской армией и полицией, отстаивала территорию будущего Израиля. Ультранационалисты и радикальные социалисты-революционеры, они не считали арабов, населяющих Палестину, врагами. Наоборот, видели в них возможных союзников в борьбе с засильем британского империализма. Хагана резко осуждала террористическую деятельность группы Штерна, предпочитая мирные дипломатические переговоры с Англией. Она без колебаний выдала британцам членов группы. В результате их всех повесили. Вот почему Этти умолкала, как только видела кого-то из Хаганы.
Она проводила меня до самой лаборатории и не отпускала до тех пор, пока я не пообещал ей, что непременно поговорю с французским представителем группы Штерна.
Наконец состоялась встреча французской «тройки», и вскоре Этти представила меня Тибору Розенбергеру по прозвищу Вольтер, ветерану венгерского Сопротивления. Высокий вальяжный красавец, прекрасно образованный, изящно одетый, харизматичный. Знаток классической музыки и мировой литературы, бегло говорящий на многих языках. Он сразу успокоил меня, что не имеет ничего общего с радикальным крылом, что внутри группы Штерна существуют разные ответвления. Правда, и его возмущало предательство Хаганы. Можно ли одновременно враждовать с британцами и помогать им, выдавая на казнь своих единомышленников? Тибор рассказал мне о своих планах и методах. Они изгоняли врагов самым действенным и наглядным способом: устраивали засады и нападения на британский контингент в Палестине. Полиция разыскивала почти всех членов группы, поэтому они нуждались в поддельных документах, чтобы свободно пересекать границы и не бояться повешения. Но это еще не все. Тибор хлопотал за своих друзей, товарищей по венгерскому Сопротивлению, хотел их тайно переправить в Палестину. Больше всего меня покорила его вера в возможность мирного арабо-израильского сосуществования. Я тоже верил в нашу общую Страну, свободную от англичан. Мы с ним беседовали много часов и по-настоящему сдружились. Однако я так и не согласился с тем, что террористические акты полезны и допустимы. К тому же работать одновременно на Хагану и группу Штерна невозможно. Общие цели отнюдь не мешали им враждовать и люто ненавидеть друг друга. Согласен, члены группы не ангелы, но они рисковали жизнью ради своих убеждений, да и Соединенное Королевство с ними не церемонилось. Не пощадило ни одного из задержанных, всех отправило на виселицу. Поэтому я охотно поделился с ними материалами и оборудованием, даже выполнил несколько срочных заказов, но предупредил, что им нужен другой, свой собственный, фальсификатор. Кое-кто был у меня на примете, человек надежный и сведущий, заново учить не нужно. Только бы поскорей разыскать и уговорить…
К счастью, Сюзи жила по старому адресу и по-прежнему училась в Высшей школе изящных искусств. Я без труда нашел ее и пригласил позавтракать в кафе. Объяснил, что не смогу работать на два фронта, ну не разорваться же мне! А если о моем ренегатстве прознают Эрнест или Мсье Поль, группе Штерна не поздоровится, уж точно! Глаза у Сюзи возбужденно блестели, она даже ножкой топнула, не дав мне договорить и попросить об одолжении. Перебила решительно:
– Я хочу работать на группу Штерна!
С тех пор, как в прежние времена, я с утра пораньше мчался в лабораторию группы на улицу Клерк, чтобы помочь Сюзи и что-то подсказать, если дело не ладилось, а оттуда пробирался с массой предосторожностей к себе, на улицу Экос, причем постоянно оглядывался: не следит ли кто за мной?
