– С фотогравюрой и у меня многое связано. Мой лучший друг, ныне, увы, покойный, был мастером фотогравюры. Великим мастером! Преподавал в школе Этьен.
– Как его звали?
– Анри Гумар.
– Я тоже с ним знаком. Он был моим учителем.
Отныне мсье Пёти принял живейшее участие в моей судьбе. Решил помочь ученику дорогого друга, которого горько оплакивал. Сам разрешил все мои затруднения. Перво-наперво вручил мне ключи от мастерской, чтобы я поскорее сделал ремонт. А главным поручителем в банке и владельцем фотоателье, пусть и номинальным, стал его сын, солидный сорокалетний господин, тоже нотариус, ярый приверженец антисемитской газеты «Минют». Честно говоря, о лучшем прикрытии я и мечтать не мог! Фальсификатор Фронта национального освобождения преспокойно работал за респектабельной спиной расиста, ты только представь!
Франсис и Даниэль в изумлении изучили каждый уголок лаборатории, задали мне тысячу вопросов. Тут и вправду было чему подивиться. Я показал, как в процессе фотолитографии пленка засвечивается через фотошаблон с определенным изображением. Как из смешения разных чернил получается нужный цвет. Наибольшее впечатление на них произвел мой архив в жестяной коробке: печати и удостоверения времен Второй мировой, групповые туристические визы для Хаганы.
– Стало быть, ты утверждаешь, что в мире не существует ни единого документа, который невозможно подделать? – спросил Франсис, пристально разглядывая в лупу бразильскую визу.
– Да, утверждаю. Все, что выдумал и осуществил один человек, другой вполне способен воспроизвести.
– Отлично! Нам как раз срочно нужны два швейцарских паспорта. Послезавтра чтоб были готовы.
Знаменитый швейцарский паспорт! С тех пор как я вернулся к ремеслу фальсификатора, особых технических трудностей не возникало. Да, поначалу я с трудом укладывался в сжатые сроки, отвык от спешки. Да, долго и утомительно приспосабливался к новым реалиям. Ведь нынешние французские удостоверения личности, водительские права, паспорта полностью отличались от прежних, которые были в ходу до 1950-х. К тому же меня не снабжали качественными образцами оттисков и печатей. Но швейцарский паспорт – нечто особенное. Он таил в себе множество загадок, бросал вызов фальсификатору. Так что я вовсе не был уверен, что справлюсь. Обложка с непривычной фактурой: особенная плотная бумага, необыкновенно легкая, прочная и вместе с тем гибкая, с рельефными водяными знаками. Ни один паспорт на свете не мог с ним сравниться. Хитроумная ловушка! До сих пор никому еще не удавалось его подделать, а я должен решить этот ребус всего за два дня!
Не теряя ни минуты, заперся в лаборатории и перепробовал всё, как обычно. Разные виды бумаги, целлюлозы, клея во всевозможных сочетаниях. Результаты первых опытов, увы, оказались плачевными. Вот прочный образец, вот гибкий, но как совместить эти свойства? Я упорно, настойчиво, с нуля возобновлял эксперименты. Менял соотношение элементов, добавлял новые ингредиенты…
Мучился сутки напролет, но так и не нашел разгадки. Ни малейшей зацепки, ни единого проблеска не брезжило в усталом мозгу. Мерил широкими шагами лабораторию, боролся со сном. Не время сдаваться! Нельзя отступить. Однако помимо утомления на меня напала нестерпимая головная боль. В глаза вонзились раскаленные иглы, дыхание перехватило. С такой не поспоришь, силой воли не переборешь. Пришлось лечь на деревянную скамью и ждать, пока отпустит. Я закрыл глаза, расслабился и буквально провалился в бездну сна.
Ты, наверное, не поверишь, но даже во сне я продолжал работать. Экспериментировал. Изготовил новый вид бумаги и небольшими порциями добавлял в нее целлюлозу. Не знаю, как меня осенило. Возможно, головная боль при отсутствии аспирина подсказала, что медицинская стерильная марля – это почти что чистая целлюлоза. Я разрезал ее на мелкие кусочки, смешивал с самодельной однородной массой, получившейся из подходящих сортов картона, чьи отдельные свойства напоминали образец. Использовал листопрокатный станок, просушил и возликовал: результат превзошел все мои ожидания! Невероятно!
Мгновенно проснулся и вскочил на ноги. Ломота во всем теле, ведь я спал на жесткой деревянной скамье. Зато головная боль прошла бесследно. Сколько времени я потерял? За окном стемнело. Впереди у меня всего одна ночь и утро. Бросился в ванную, распахнул дверцу аптечки, перерыл все внутри. Стерильная медицинская марля… А вдруг сон не врал? Вдруг марля – мое спасение? Оставалась слабая надежда, что я изготовлю «швейцарские» паспорта точно в срок.
