Оригиналы, понятное дело, он никому в руки давать не стал. А то ещё станется с них, попытаются разорвать на мелкие клочки. Но если так и случится, то тут же страховка сработает — погорят в адском пламени. А без всадников — какой же это Апокалипсис?
— Ну, что? Узнаёте? — продолжил Сатана свой спектакль.
— Это несправедливо. Я свой даже не читал, — вернул Армагеддоныч свиток. — Там буквы мелким шрифтом. Кто эти договора, вообще, читает? Они ж все типовые. Я-то думал, вам курьер нужен. Вы мне про всадника ничего и не говорили. Меня не предупреждали. Что ж я, сам должен был догадаться?
— Лень от ответственности не освобождает. Думать надо своей головой, милейший. Хотя бы иногда. Это, знаете ли, полезно бывает.
— А мне, вообще, не до контрактов было, — вернул свиток Леонид, так и не сумев вспомнить, когда поставил эти несколько царапин, так напоминающих его подпись. — Я же… — он посмотрел на Машу. — Ну, не до контрактов мне было. Не слушал я, не заметил. Я влюблён по уши. Какой с меня спрос? Разве ж можно в такой момент нелюдям документы подсовывать?
— А разве ж страсть — оправдание? — удивился Сатана. — Контракт придётся исполнять.
— А я без очков был! Я инвалид по зрению всё-таки. У меня и справка имеется, — Фёдор демонстративно похлопал себя по карманам, но так ничего и не предъявил.
— Я ничего и не разглядел, — произнёс он, так и не обнаружив необходимой справки. Одни фантики от конфет в карманах покоились. — Слабовидящие ответственности не несут.
— И потому не водят транспорт? Это верно, — кивнул Сатана. — Но кто вам мешал очки надеть? А ещё есть линзы. Так что это всецело — ваша вина. Контракт действительный, так как вы не полностью слепой.
Мара ничего не ответила. Она свой свиток проглотила.
— А за Мару вообще я расписывался, — заявил Михаэль. — Я расписывался, я и отписываюсь.
— Это так не работает, — улыбнулся Сатана. — Я ж не красотка из Монстрограма, чтоб от меня отписаться, когда жена ругает. Нет-нет, Апокалипсис давно должен был прийти в ваш мир. Вот и настал его час. С наступающим, господа и дамы. Идите в лес и пробудите мне Ядвигу Черепушкину. Наступает час последней битвы.
— А что случится, когда мы её разбудим? — на всякий случай спросил Михаэль.
— Как что? Все впятером мир быстренько и разрушите. Как десница моего второго кулака. Другой удар, так уж и быть, я сам нанесу. Я, вон, уже и армию подтянул… Правда, ребят?
Тут от демонов, чертей, бесов и прочих демонических созданий донеслось:
— Так это не приглашение на концерт было?
Некоторые даже протянули разочарованное: «У-у-у!».
— О, друзья мои! Концерт был лишь прелюдией, — рассмеялся Сатана. — А теперь займёмся людьми поплотнее. Привести Череп! Она готова к полному воплощению и аннигиляции старого мира!
Никто и не видел, как бочком-бочком в сторону полуразрушенного, местами горящего от факелов демонов деревянного саркофага, пробралась вампирэсса, и украдкой просунула в него руку.
Кому есть дело до вампира, гуляющего в ночи?
Хаос начался на окраине Мрачново внезапно. Все четыре контракта взвились из сумки Бааль Зебуба, что лишь один из образов Сатаны и приклеились к спинам всадников. От контрактов-печатей по телу побежали цепи-татуировки, вспарывая кожу и разрывая одежду.
Отмеченные тут же начали расти в размерах вширь, в вышину и всячески раздаваться в плечах, обрастать шипами, рогами, роговой броней, клыками на вырост и приобретать прочий грозный вид.
Спустя какие-то мгновения они стали высотой в трёхэтажный дом, головами массивными поравнявшись с кронами уснувших деревьев. И каждый из них теперь дерево мог о колено переломить, как хворостину.
— Приди же в мир, истинный Голод! — закричал Сатана, и голос его, подобный грому, разнёсся над Мрачново.
И Армагедоныч, растеряв все разумные мысли враз, преклонил колено перед повелителем, ощущая, как свело желудок от голода.
— Приди же в мир, истинная Война! — повелел рогатый.
И Леонид с потухшими глазами, в которых больше не было любви, послушно преклонил массивное колено.
Он и не видел более, как заплакала в кустах одна опечаленная рысь. Взор его заволокло красным, будто всё залило кровью, как бывает на войне.
— Приди же в мир, истинная Смерть! — поднял руки Бааль Зебуб, посмотрев на Мару.
Ту затрясло. Она стиснула зубы, находя в себе силы бороться. Закрыла глаза, но упорно не сгибалась, только упала с грохотом на землю. Мощные пальцы вцепились в то, что некогда было газоном, оставляя глубокие прорехи, из которых сочился красный свет. Напрягая каждый мускул в бесконечной лично борьбе, она вдруг снова поднялась. Правда, потом снова упала. Но не склонилась, только закричала во всю глотку:
— Хочу пе-е-е-еть!
Сатана озадаченно приподнял бровь:
— Да как ты смеешь бороться? Контракт подписан!
Но девочка не сдавалась.
— Нет! Я просто хочу петь! Убивашка — это творческий псевдоним, а не цель!
— Откуда в тебе силы на сопротивление? — вновь поразился Сатана. — Борись, но они иссякнут. Значит, с тобой последней разберусь.
