— Вот это стройка века! С одной стороны, правильно. Штобы новый мир построить, надо снашала старый разрушить. Но с другой стороны, то наше право, строителей. Не они делали, не им разрушать.
Недоволен он был оттого, что кто-то половину работы за него сделал. Что они сами, что ли, со сносом не справились бы? Что это, вообще, за самодеятельность?
Мара запрыгнула в багажник Майки, забралась на крышу, открыла рот и загудела как рог, призывающий к бою:
— Правильно! Вперёд, орда! Долой начальство! Мы сами с рогами! Мы же — с копытами!
Первыми в чащобу устремились приглашённые Сатаны, которых тот призвал, но дать команду начать войну забыл. А раз враг чётно не обозначен, то выбирай любого.
Все оставшиеся существа собрались в кузов Майки и покатили в лес. Только Лотта не влезла. Она бежала следом и кричала, чтоб её подождали, когда грузовичок рванул по утоптанной огромными лапами Сатаны и прочих всадников уже не тропе, а настоящей лесной дороге.
Ведь деревья все тоже ушли. И кусты подвинулись. Только грызуны сами разбежались, потому что это уже был не их уровень боя. Одно дело семена и орехи тырить, ругая туристов. И другое — встать грудью за защиту планеты от Конца Света.
Вздумай Мара преклонить колено, их, может быть, ещё и обязали бы выступить против человечества. Но пока — можно и в норке отсидеться, обдумать ситуацию и речь оратора послушать, всем сыра наяву и в посмертии обещающего.
— Мой папа — рок-н-ролл! Моя мама — анархия! — заявила Мара.
Она хоть и потеряла немало силы в процессе расторжения контракта, и почти вернула прежний рост, но всё же немало подросла за последние сутки. Внутренне.
Она обняла Михаэля и продолжила:
— Но ты тоже ничего, рыжий. Ты же мне давно как отец. А чернявую маму с красными глазами не видел? Вместе нам веселей.
Оборотень оглянулся. Действительно, не хватало только вампирэссы и Пукса, но те исчезли ещё раньше Сатаны, и вроде бы что-то взорвалось возле деревянного склепа, от которого теперь шёл только дым.
Майки поддал газу, и они быстро догнали цепляющегося за деревья рогами Фёдора. Тот шёл последним. И демоны быстро настигли Мора. Слушать они его радиостанций не стали, хоть и были с ним на одной волне, но быстро рот мхом и лишайником заткнули. А затем и рога переломили. Потому что знали толк в рогах не меньше его.
Но толпа явно переборщила. Потому что директор очнулся у колёс Майки уже не вполне себе обычным человеком, а прозрачным.
— Ничего себе! — только и заявил он. — Даже рубашки не запачкал!
А как Дарья Сергеевна была рада. Она подлетела к нему и обняла как родного. То есть впервые по-настоящему обняла с тех самых пор, как он её шоколадки в учительскую приносил и до дома после уроков провожал.
Позади этих двух вдруг проявился гусязавр. Не менее прозрачный. Он некоторое время смотрел на обоих, а затем тоже в объятья их бросился. И новообретённая семья духов теперь уже безопасно для себя и для других могла обняться втроём.
Обновлённый питомец хоть и был по-прежнему большим, но опасности другим уже не представлял.
— Каждому своё… счастье, — глядя на удаляющуюся семейку духов, обронил Даймон.
Автомобиль настиг основной поток демонической армии. Те уже обступили Леонида. Но Война, как и следовало из клички, дал им бой. И угрожающе крутил усами. А то и водил когтями перед наиболее настырными.
— Не подходите! Я всё-таки гибкий. И многоразовый! — заявил бывший кот-боротень, не забывая, что жизней у него её как минимум пять, а то и шесть в запасе.
На крышу багажника вскочила рыська, и мяукнула так, как умела только она. По рысиному. Но ухо кота тут же этот импульс уловило. Он замер… и на него тут же набросились демоны, втаптывая в землю.
— Так проживи же одну из этих жизней со мной! — заявила Машка.
И всадник апокалипсиса перестал бороться.
На этот раз с земли поднялся уже не дух, а простой кот, с облезлым хвостом. Маленького росточка и совсем без сил. Но рысёборотень без раздумий бросилась к нему и заключила в объятья. Потому что лучшего кота в мире для неё просто не существовало.
— Было бы счастье, а несчастье помогло, — философски добавил Даймон, проезжая в кузове у этой картины.
Не то, чтобы демонёнок вдруг записался в наблюдатели. Но заметил он и кое-что другое. Не только все грызуны вели себя нормально в лесу. Но и деревья вдруг перестали лупать глазами. И кусты успокоились. Ягоды на них замолчали. И никто уже не кидался орехами.
Проезжая мимо подсолнуха на полянке под кровавой луной, демонёнок готов был поклясться, что видел его где-то раньше. Рядом с ним же теперь рос ананас и капуста. И рой пчёл пролетел над ухом, но не атаковал, а устремился обратно, к мамке-матке. Чтобы поняла и простила.
Наругала, но приняла.
Силы Ядвиги таяли. распадалась зелёная армия, уменьшаясь в размерах на глазах. Теряла духовность, душевность и человечность. Вскоре рядом остались только стойкие грибы, всё прочее распалось на семена.
Но на полянку явился Сатана. И заявил, что и с грибами они легко, если не разрушат, то хотя бы завоют мир. К полянке с ним вышел лишь один из всадников. Армагедоныч.
