Подумав об этом как следует, подросток перестал горевать. А подбадривая его, Адовы завели ему жаропрочные штаны со вставками из обсидиана, обувь с каменной окантовкой и раздобыли жаростойкие очки из закалённого стекла с каменными дужками. А вот с рубашками и майками было сложнее. Хоть из хлопка, хоть из шёлка или атласа, те всегда горели при самом неподходящем моменте.
— Где лысина, там брутальность, — добавлял отец Михаэль при каждом удобно случае и на самооценку тинэйджера вскоре лысый череп никак не влиял.
Вновь забравшись на плечо демонёнка, Оспа принюхалась:
— Чую, мертвечиной веет, — сказала крыса. — Как уютно. Может, и плесень есть? Сыр с плесенью вкуснее!
— Я не люблю плесень.
— Не страшно… Мне больше достанется.
— Чего сразу плесень? Может, там колбасу варят? Кровавую, — заспорил Даймон и указал на подвал, в тайне надеясь увидеть мясника, который выходит из цеха с окровавленным топором и вытирает руки о халат.
— Всё тебе кровавую колбасу подавай. Лучше бы сыр-р-р-у сварили, — добавил недовольный крысёныш. — Проку больше. Колбаса тухнет. А сыр, когда тухнет, ещё лучше становится. Плесень врать не будет. Плесень всё лучше делает. А ненужное и старое убирает, чтобы новому дорогу освободить. То, конечно, тоже со временем плесенью покроется. «Плесеневый круговорот в природе», называется.
— Зачем тебе столько плесени?
— Как зачем? — удивился крысёныш. — Плесень полезна для пищеварения.
— А кто кого переваривает? — не понял Даймон. — Ты её или она тебя?
— Это уж как подход найти. Когда голодаю — она меня. Когда сыт — напротив, даже помогает всё переваривать.
По перилам с визгом и демоническим хохотом скатилась Мара. Улучшила момент пока Блоди затаскивала в квартиру тело участкового и сбежала. Ей страшно хотелось опробовать новый способ спуска по лестнице, когда мама не видит. Ну а то, что часть лестничного перекрытия давно отсутствовала, любимую дочку Адовых совсем не смущало.
— Я лечу-у-у! Ловите-е-е!
Костлявые ножки стукались об металлические перекладины, издавая такой звук, как будто кто-то играл на металлофоне. Костлявые ручки разлетались в стороны, отскакивали от стен и возвращались хозяйке. Показалось, что пару раз отлетела даже голова. Она кричала отдельно, пока тело спускалось, но по итогу всё в полёте догнало друг друга.
Когда Мара пролетала мимо Даймона, тот подставил руки, чтобы поймать сестру. Но тут перила внезапно подошли к концу. Тормозить девочка не умела и не особо хотела, потому сложилась горсткой косточек, влетев в стену с сухим треском.
Собирать её пришлось старшему брату. Ответственность за близких в семье никто не отменял.
«Хочешь не хочешь, а другой младшей сестры у тебя нет», — так говорили родители, даже не думая покупать ему конструктор или картинки из пазлов. По несколько раз в день собирая сестру, он и так уставал от подборки и сцепки фрагментов.
— Не туда! — запротестовала голова девочки, лежавшая в сторонке, когда брат прилепил левую ручку на место правой. — Кто тебя вообще учил сестрёнок собирать? Потренировался бы на других девочках для начала, а потом ко мне лез.
— Нужны вы мне больно! — Даймон давно вышел из возраста, когда интересно возиться с умничающими малявками. Собрал наспех. — Какая тебе вообще разница? Всё равно право и лево не различаешь.
Лысому тинэйджеру было некогда разбираться с нравоучениями от младшей сестры. Его больше волновало подземелье. Но от изучения подвала Мара изрядно отвлекала.
Стоило ему приставить кудрявую головку к шее, как Мара укусила братца за палец. Из протеста.
— Никаких тебе подвальных приключений без меня! — тут же сообщила она и показала ещё и язык.
Юный демон зашипел, отдернув руку, но младшенькая уже сорвалась с места и скрылась в тумане подземелья. Тем самым начала подземный квест первой.
— За ней! — Оспа хвостом указал на подвал. — Лови её, не то весь сыр пожрёт!
Мара вприпрыжку сбежала по влажной скользкой лестнице. Перспектива свалиться и вновь рассыпаться на части её не пугала. В конце концов, собраться она могла и сама, только не так быстро.
В этом постоянном семейном контроле некогда саморазвиваться. Брат ограничивал, мама контролировала, а папа даже настаивал порой. А вот темнота — это совсем другое дело. Она манила маленькое проклятье едва ли не больше, чем брата.
Мара видела во тьме как днём. Её большие округлые глаза в такие моменты сияли голубоватым светом. Сказывалась прошлая жизнь среди ходов древних пирамид. Так что можно было счесть за привычку и светящиеся глаза и регенерацию.
Даймон не обладал способностью восстанавливаться также быстро, как и сестра. И палец предательски болел. В плане особых способностей разве что ожогов на демоне не оставалось. Это наследственное, адское.
Сам Даймон в аду никогда не был. И сколько бы ни просил родителей о специальной экскурсии по малой родине, те всякий раз отказывались под разными предлогами. Соглашались только на серные ванны раз в году. Чтобы демонёнок мог обновить кожу.
