«Тьфу ты, да каких ещё детей? Привязалось же», — оборвал свои же мысли участковый и попытался найти рациональное объяснение: «Просто мужик хозяйственный. Укрепляет массивную конструкцию, чтобы юных шалопаев на пришибло. Мужика понять можно. На управляющую компанию надеяться — себе дороже. Там Палыч давно всё ценное утащил. На дачу. Ему нужнее. Даже от цемента один песок остался. Котикам на радость».
Петрович почесал нос и прикинул, что здесь дом и так выстоит. Ну, зальёт от первого дождя. Засыплет первым снегом и всё — снова тепло летом. А потом снова зальёт, когда снег растает, но с этим жить можно в преддверии тепла. Старое здание, что ни говори. Того и гляди развалится. И голубям жить негде будет.
При мысли о голубях Петровичу снова очень захотелось на рыбалку. А там взять Палыча за шкирку и спросить, глядя в глаза: «что, гад, воруешь?». И он бы конечно воровать перестал бы сразу. Ибо — власть приказала. У кого погоны, тот и власть. А всякие там слесари пусть подчиняются.
«Место знать должны».
Участковый, нахмурив брови, с усердием расчесал голову, стараясь тем самым разложить мысли по полочкам. Получалось неважно. Да и полочек в мозгу у него никаких не оказалось. Все смешалось в сплошную кашицу: реновация, Нюрка, пёсик.
С большим трудом из сумбура мыслей выудил он нужную и вспомнил, зачем вообще сюда явился.
— Тут, гражданочка, — покашляв, обратился он к хозяйке. — Соседка жаловалась. Не порядок, как говорится.
— Это на что же? Шумим? — изобразила удивление Блоди. — Так как иначе при переезде? Что нам, на цыпочках ходить? Или крылья отрастить? — вампирэсса даже улыбнулась, представив удивление мужчины в форме, если перекинется летучей мышью.
— Нет, то дело понятное. Говорят, ещё и природу подпортили, — во рту Петровича стоял поразительно гадкий привкус. Словно разбудили его не нашатырем, а… кстати, чем?
Афанасий даже огляделся, но не увидел ни тряпки, ни флакончика из спецаптечки. Чая и тот всё ещё не предлагали. А терпение не резиновое.
Кто власти поможет, как не народ? Совсем люди совесть потеряли.
— Мы природу портим? — переспросила Блоди, вскинула бровь и приложила руку к груди. — Да что вы? Мы и вещи ещё расставить не успели. Когда нам природу портить? С этим заводы химические в городе неплохо справляются. Нам до их уровня ну никак не дотянутся… к сожалению.
Участковый посмотрел на притихшего пса, снова поскреб фуражку, как будто чесалась теперь она, а не голова.
— А пёсик… что же… не боевой совсем?
— Пудель-то? — изобразила удивление вампирэсса. — Вы в своём уме?
Петрович кивнул и спросить про планшетку не решился. Подадут ещё заявление, что не в себе участковый. Начальство загоняет по инстанциям, заставят кровь сдавать. А во рту привкус не хороший. Не к добру это.
Мало того, что чая не дают, так если самому попросить — ещё и ложкой немытой сахара положат. А оно ему надо? Беречь себя надо.
Афанасий Петрович в состоянии тотальной задумчивости посмотрел на качающуюся люстру и даже припомнил, что жена дома тоже просила много чего повесить. А то дети не приезжают, внуков не отдают — боятся, это понятно. Задабривай рыбой одних и других или нет — делу не поможет.
Розетками всё же придётся заняться. И балкон остеклить. И вообще, молотком постучать придётся. Перфоратор у Палыча брать, опять же. Это что получается? Что за цемент уже не предъявишь сворованный. Ещё и попросить придётся.
Петрович всё же уточнил:
— Так что, никаких происшествий не было?
— Как это никаких? — улыбнулась как сама невинность вампирэсса. — Вы пришли!
— А зачем я приходил? — сделал последнюю попытку осознать происходящее Петрович.
— Проведать нас, наверное… Вы заходите ещё. Как только бардак наведём. А пока найн-найн. И немного нихт! Даже близко никаких происшествий не было, — говорила она и ненавязчиво, но упорно подталкивала участкового к выходу. — Сами видите, ремонт затеяли. Дел у нас тут теперь, — хозяйка квартиры провела ногтем по горлу. — Вот сколько. И у Вас, наверное, дел полно? Вы идите, работайте.
Участковый кивнул, но на всякий случай спросил:
— А чего это вы на горло показываете?
— А это у нас в Германии все так показывают… традиция, — улыбнулась Блоди.
— «Дел по горло», значит?
— Ну можно и так сказать, — снова улыбнулась хозяйка, но теперь так, что мороз по коже прошёл.
Петрович и сам не заметил, как натолкнулся спиной на входную дверь в коридоре. Он хотел возразить, что ему бы объяснения взять, да только сам не понял, как оказался выпровожен за дверь.
Бац!
Дверь захлопнулась перед носом. А перед глазами, стоило опустить веки, стояли уже не качающиеся на люстре дети, а качающиеся участковые. И все исключительно с рыбой и чаем в руках.
— Да что же это такое? — возмутился он себе под нос, ещё немного постоял, растерянный, а потом всё же побрел вниз по лестнице. — Это кто ж здесь власть? Хотят, вызывают. Хотят, выпроваживают. Совсем у народа совести нет. Да и… планшетка.
«Нет, спрашивать про планшетку точно не стоит. Как-нибудь в другой раз», — решил Петрович, даже не думая заглянуть к бабе Нюре по соседству за поддержкой.
