— Да я чего? Это всё технологии! — возмутился местный житель. — Техника людям служить будет. Ей-то некогда в засадах по подъездам лежать.
Участковый заметно занервничал. Серёга усмехнулся. Видно дел для планового отчёта не хватало. Как бы не придрался.
Но Петровичу было уже не до плана. У него вдруг появилась проблема посерьезней, чем новые жильцы.
Если весь район снесут, придётся новое место осваивать. А будет ли оно, это новое место — ещё большой вопрос. Могут и на пенсию отправить. А он так и не успеет раскрыть никакого громкого дела.
В раздумьях, участковый заметил трещину на стене дома, уползающую вверх. Совсем недавно её не было. С другой стороны, если сейчас не снести старый дом, то ведь не ровен час рухнет совершенно самостоятельно. И кого тогда ему ловить, если все преступники окажутся под завалами?
Нет, эту реновацию следовало хорошенько обдумать. Взвесить все «за» и «против».
Петрович сел на скамеечку и даже сам почувствовал, будто принимает решение — сносить или не сносить?
Как назло, подошёл чёрный котик и принялся тереться о штанину. Петрович отмахнулся, поднялся и поспешил в отделение.
Ну её, эту реновацию вместе с бабкой Нюркой и её выдумками! Надышался паров из подъезда, вот мозг и подклинило. А ему разум беречь надо. Это ж его самая сильная сторона. То есть, самая умная, другой нет и не выдадут. А тут придумал себе… глазик.
Подумать только!
Едва Блоди закрыла дверь за участковым, как пришлось снова открывать. Правда в этот раз обошлось без сюрпризов. Просто вернулся супруг с детьми.
Мара сидела на шее Михаэля с глазиком в руке и заглядывала себе в ухо. А на руках рыжий супруг держал на руках варёного Даймона и поправлял за плечами таинственный груз.
Демонёнок уже приходил в себя, кожа постепенно розовела.
— Что с ним? — поинтересовалась мать.
— Чувствами ошпаренный, — томно вздохнул отец и поставил ребёнка на ноги. — Ему бы во льду полежать. Остыть. Тут столько эмоций вокруг. Того и гляди — током ударит от напряжения.
— Ничего я не ошпаренный. Рано мне ещё в лёд. Сам разберусь, — насупился демонёнок, слез с рук и ушёл в зал отлёживаться на старом диване.
В себя надо прийти, потом уже на чердак лесть. Оттуда доносилось его бурчание:
— Как что, так в лёд сразу. Вы бы сами в этом льду полежали хоть разок.
Мара вставила глаз в глазницу и заявила:
— Хочу в лёд. В спячку.
— Маленькие девочки в спячку не впадают, — поправил отец. — А большим тем более некогда.
— Пап, а почему ты в спячку не впадаешь? Ты ведь медведь.
— Не успеваю, — пожал плечами отец, опуская дочку с шеи. — То мы за людьми бегаем, чтобы форму не теряли, то сами от инквизиторов убегаем… Ты иди, тоже отдохни.
— Только не трогай брата, мрак мой! С чувствами не шутят, — строго сказала мать, погрозив пальцем младшенькой. — И глаза больше не теряй. У кого потом забирать будешь?
— У Пукса заберу? — девочка указала на пуделя и рассмеялась.
Сначала тихонько. Потом зловеще. Пёсик жалобно заскулил и попятился от таких перспектив подальше.
Мара злобно оскалилась. Пукс, оставляя глубокие царапины на старых деревянных полах, спешно скрылся за диваном в гостиной.
Девочка ещё раз подкинула глаз и ловко поймала его пустой глазницей. Затем потёрла кулачками оба глазика и заморгала, восстанавливая бинокулярное зрение.
— Порядок!
Блоди ушла к демонёнку на разговор. Сын взрослел и всё чаще задавал неудобные вопросы родителям. А при случае показывал нрав. Особенно, когда разогревался. При повышении температуры во всей красе проявлялась его демоническая непосредственность.
— Воду дали. Прими ванну, — посоветовала мать сыну. — Отец прав, охладись. А то снова устроишь пожар. А какой тогда смысл обои клеить?
Несколько раз семье пришлось переезжать из-за того, что демонёнок разогревал себя до такой степени, что жильё не выдерживало такого соседства.
В страховых случаях Адовым давно отказывали. Пукс и демонёнок словно играли в игру наперегонки под названием «спали всё». Из-за этих игр эту семью не брала на учёт ни одна страховая компания в мире.
Даймон шатаясь, побрёл в ванную. Но на полпути замер. Откуда-то сверху раздался стук.
Медведь-оборотень тоже заинтересовался источником, подняв голову.
— Это ещё кто на крыше? — удивился Михаэль. — Голубь обул сапоги с набойками?
— Я думала, это ты стучал в прошлый раз, –пожала плечами Блоди.
— Я был внизу.
— Кто же тогда повесил люстру? — удивилась супруга.
— А её что, уже кто-то повесил? — ответил отец и в растерянности посмотрел на висящую люстру.
Блоди снова пожала плечами и быстро потеряла интерес к потолку. Других забот хватало.
— Я уговаривала диван перестать гореть, — объяснила она. — Он уже слишком стар, чтобы тушить себя самостоятельно. Новая обшивка не спасает от высоких температур.
— Может, принести ему жертву? — предложил Михаэль и задумался. — Или принести в жертву его?
— Или экокожу натянуть, — прикинула Блоди. — Это сейчас модно. Только я никак не могут понять, с вегетарианцев её снимают или с гринписовцев? Кто из них более «эко-френдли»?
