Он вспомнил теперь и самое страшное – миг, когда проснулся после первой операции. Сразу после ампутации. До установки протезов. Окружающие почему-то думали, что бояться нужно только боли, а как боль исчезнет – сразу станет легче. Но Иарлайт, который годами был сильным, чувствовал себя огрызком человека. Не разумным существом даже, а предметом, который сам ничего не может.
Воспоминание было настолько болезненным, что он не сдержался, дернулся в сторону, упал бы, если бы его не поддержали. Хотя поддержка оказалась странной: не человеческие руки, а будто ватное одеяло под ним оказалось. Вот так Иарлайт и выяснил, как ощущается телекинетическая энергия.
– Да что с тобой такое? – возмутилась Бенни, теперь опустившаяся на колени рядом с ним. – Знаешь, если ты объяснишь нормально, нам обоим станет легче.
– Глючит, – наконец сдался Иарлайт. – И конкретно так.
– Что?.. Я думала, у киборгов не бывает галлюцинаций!
– Очень мило с твоей стороны. По документам мы считаемся людьми, если что.
– Я не то хотела сказать, – смутилась Бенни. – Я просто думала… Короче, почему это происходит?
Еще минуту назад Иарлайт не ответил бы ей, он и сам не подозревал. Однако, едва Бенни закончила вопрос, прозвучал сигнал, оповещавший, что самодиагностика закончена. И результаты Иарлайту совсем не понравились, но они хотя бы что-то объясняли.
– Я под наркотой.
– Ты же сказал мне, что не принимал!
– Так я и не принимал, – подтвердил Иарлайт. – Я все время был у тебя на виду!
– Как будто так сложно незаметно ширнуться…
– А зачем это мне? Я что, идиот?
– Ответ не очевиден, – усмехнулась Бенни, но тут же посерьезнела. – Хорошо, если ты сам не принимал наркотики, как это вообще случилось?
– Понятия не имею, но глючить меня начало не сразу, а вот где-то час назад… За час до нашего привала, тут я несколько потерял чувство времени. Поэтому я и не сообразил сразу, что происходит. А теперь – вот.
Он показал Бенни экран, встроенный в протез его правой руки. Там высветилась надпись: «В крови обнаружено неопознанное наркотическое вещество». Это было дополнительной странностью – такая неопознанность. Иарлайт не зря получил восемнадцатый номер, для восстановления его тела использовали передовые технологии, в том числе и компьютер с внушительной базой данных. Иарлайт был уверен, что там хранится информация обо всем на свете.
А вот данных о наркотике, которым его накачали непонятно как и когда, не оказалось.
– Что нам теперь делать? – насторожилась Бенни. – Отвести тебя к хилеру?
– Есть шанс, что не дойду. Давай пока останемся здесь… У меня два варианта: фильтр очистки крови, его я уже запустил, ну и универсальный нейтрализатор ядов, они для таких, как я, тоже предусмотрены. Надеюсь, полегчает.
– А если не полегчает? Что будет тогда?
– С тобой – ничего, вернешься и доложишь, что случилось, – отозвался Иарлайт. – Ну а со мной… Знаешь, не зря мне это место показалось похожим на могилу!
– Очень, очень любопытно, – объявил Стерлинг.
Кигану любопытным показалось уже то, что он заговорил. Штатный киборг «Северной короны» большую часть миссии бродил молчаливым сычом и не скрывал, что хотел бы оказаться подальше от Адрана. Да оно и понятно: с таким уровнем силы он все равно ничего не смог бы изменить.
Поэтому Киган подозревал, что в таком состоянии Стерлинг способен разве что расплакаться. А ему что-то любопытным показалось!
– Что вы обнаружили, Витте? – спросила капитан.
– Насколько мне известно, на этой планете нет собственной флоры.
– Никогда не было, привозной – тоже, максимум – цветы в горшках, – подтвердил Триан. – А они флорой планеты считаться не могут.
Он так и не сказал напрямую, что учился на Адране, но все уже об этом догадались. Стефан ориентировался среди коридоров куда хуже, он, похоже, на этой планете прежде не был.
– Тогда что это такое? – Стерлинг продемонстрировал им крупную высохшую ветку.
– Ты откуда это достал? – хохотнул Рале.
– Из стены, вообще-то! Одному мне кажется, что это очень плохо?
Стерлинг не преувеличивал. Они добрались до длинного коридора между залами, и стены там действительно были покрыты крупными трещинами. В некоторых, если присмотреться, тоже проглядывали куски дерева. О том, что так быть не может, Киган говорить не стал – какой смысл спорить с реальностью? Тут важнее было определить, как такое могло случиться.
Адран и так был не самым приятным местом: лавовые ловушки значительно ограничили число маршрутов, которыми они могли воспользоваться. А теперь еще и это… Не похоже, что база серьезно пострадала из-за дерева, но на чем оно вообще тут росло?
– Не думаю, что это так уж важно, – отметил Стефан. – Оно все сухое. Чем бы оно ни было, оно давно уже издохло.
Лукия не спешила с ним соглашаться. Она забрала у Стерлинга ветку, изучила ее, осторожно надрезала – и поспешно отбросила в сторону. Потому что из древесины, которая действительно казалась иссохшей, во все стороны брызнула алая кровь.
Стерлинг тут же шарахнулся в сторону:
– Что за чертовщина?!
