— Значит, надежда на лучшее будущее есть, — ответил кошак, притащив бумажную пачку.
И смылся, не поддержав робко начатой Риной беседы. Конечно, кто ее захочет видеть после того, как она хотела отказаться от клятвы. И на какое там будущее у него есть надежда? Зеленый наябедничал, что ли?.. Надежда, что с ума не сошла? Фи!
Из чувства протеста она не сразу притронулась к печенью.
А что ей оставалось делать?.. Она просто обязана защитить людей от себя! Если они будут близко, то подобные обиды будут случаться каждый день… Немая ярость превратилась в пустоту. Пустота — в глубокую печаль. И когда сон уже лез через уши, Рина все же уселась, опираясь о подушку, и начала поглощать галеты одну за другой, не чувствуя ни вкуса, ни насыщения. Хотелось сгинуть с лица земли от того, что сказала Зеленому. Она бы хотела остаться его женой и жить как все… Завести дом, собаку, посадить дерево и все такое… Но опыт подсказывал — не создана она для спокойствия и доверия. И любое ее действие причиняет всем, кто приблизится, вред. Даже взять последние события: блаблакарщики, Ракель, моряки, Бродяга, Перри — все, кто к ней сделал хоть один лишний шаг, получили кучу проблем. И к счастью, сознают это и держатся вдалеке весь сегодняшний день. Она проклята, заклята и не в силах справиться с этим. Закатные Облака — глупая байка бабушек, которые кормят голубей на набережных. С таким справиться невозможно…
Рина надкусила еще одну галету, осыпая себя крошками. Брови ее были крепко сведены, нос сморщен. Да, это горько, но так лучше — быть одной. И свободной.
Как она сможет исполнять роль жены, чтобы его не ранить? Может, просто пойти прыгнуть за корму и дело с концом?.. Рина постучала себя по лбу, как обычно не обращая внимания на боли. Это будет признаком поражения. Она не сдастся так просто. Она же боец.
В изнеможении она бросилась на подушку. Неужели жить, вот так не понимая жизнь, — справедливо?..
И нужно ли теперь искать Светочей?.. Лучше спать. И не просыпаться. Самое простое решение проблем.
* * *
Рине очень хотелось выйти. Дверь была закрыта, и за солнечный день каюта нагрелась. А снаружи — свежий воздух, море… И еще доносятся звуки дикой песни про свободных как ветер. Веселятся там. А про нее и не думают… Рина хмыкнула и уставилась в потолок.
А выйти таки придется. Она — бяка, но бороться с этим надо. Как тогда Бродяга сказал, постельный режим не похож на сражение. Нервный срыв утих, но последствия-то остались… Рина опустила ноги на пол и мелко задрожала. И холод внутри. Неуемный.
Что ж. Таков ее крест. Одним с крестом везет больше, иным меньше. Рина встала, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Вроде бы тупая боль в затылке уже не такая сильная. Да и голова кружится менее заметно. Может, снова пронесло и нет никакого сотрясения? Да и разве повредит ей еще больше удар головой?..
Фелюка качалась нежно, совсем не препятствуя перемещению. Рина открыла дверь и с наслаждением вдохнула аромат ночного моря.
«Свободны как ветер, мы свободны как ветер», — пел Статный, пока Круглый выписывал смычком мелодию по струнам скрипки.
Оба поглядывали на озадаченного Бульдога: он схватился с ребятами в Саботажника. Видимо, производитель вписал и немецкий в инструкцию, ибо седой курчавый моряк напряженно посматривал то в нее, то в собственные карты, крякал, потирал мясистый нос и колебался в решении.
Рина прыснула и встретилась глазами с Круглым. Его румяное лицо в свете бортового фонаря таинственно подмигивало. Доброе лицо. Рина немного расслабилась.
Статный кивнул ей и подошел медленно, напевая уже немного известные девушке слова, переходя к припеву. Тогда она несмело подключилась, отвечая на его приглашение глазами:
— Вир зунд фрай, фрай ви дер винд! — и Рина почувствовала себя победительницей неизвестно чего, когда ее голос влился в трели скрипки Круглого. Просто победительницей и все.
Приняв крепкий локоть Статного, она приблизилась танцующей походкой к играющим. Ракель прикусила губу в легком восторге, колеблясь между восхищением и осуждением, Влад и Антон щелкали пальцами в такт, улыбаясь, а Стас… Рина быстро отвела взгляд, потому что он смотрел слишком восхищенно, еще и рот раскрыл.Бульдог отвлекся от карт и подпел. У Рины даже прошло головокружение — так это было здорово: море, ночь, фонарь, музыка, песня, настоящие люди. И никто ничего от нее не требует.
* * *
— Ага. — Ракель отвлеклась от обучения моряков Саботажнику и приказала «барчукам» заняться этим, а заодно практиковать язык, ибо «не фиг прохлаждаться», и присела с Риной на ступеньки мостика.
Статный и Круглый из солидарности присоединились к Бульдогу, и теперь их было трое против троих: девятнадцатый век и двадцать первый.
— Кэп уединился с их капитаном и переводчиком, чтобы пояснить принцип работы мотора. А то эти собирались фелюку захватить в полное пользование. Хотя они вроде неплохие чувачки.
— Ракель, — вздохнула Рина, опираясь подбородком на колени: голова таки тяжелела, вот несносная.
