— Я буду говорить так, как посчитаю нужным, — вспыхнула лысая девчонка. — И ты мне не указ! Ты бываешь жуткая вредина, знаешь? И как только Кэп женился на тебе?
— Сама не знаю, — охнула Рина, старательно пытаясь отыскать линию горизонта в темноте.
Далекие огоньки. Наверное, берег. Некоторые и движутся.
— А он так нервничал, что тебя найти не может… — проворчала Ракель. — И за что любит?..
— Да не любит он. Это просто… договор. — Рина не хотела откровенничать с мятежным подростком; но оно само как-то получалось. Она действительно теряет способность контролировать эмоции?..
— Иначе он бы так не злился! — возразила Ракель, толкая девушку в коленку, заставляя конструкцию ноги-руки-подбородок пошатнуться. — Он таким даже тогда, когда нас закидали яйцами, не был!
— Ну не то чтобы… Просто, — Рина уронила лицо на руки, — просто я гадко себя вела и нет мне прощения… Постой, вас закидали яйцами? Кто?.. За что?
— А, неблагодарная публика… Не понравилось им, как он рисовал… Я-то танцевала всегда отлично, с детства училась… — И почему Рине сделалось смешно?.. так некстати. — А с гадостью… разве нельзя справиться?
Рина было открыла рот, но смогла только рассмеяться невесело.
— Со всем можно справиться, — отмела ее смех Ракель уверенно. — Сама говорила, любовь делает красивыми. Раз он тебя любит, значит ты будешь красивой.
Ринин смех замер. Истина в устах младенца?.. Но… как можно так просто заявлять, что кто-то кого-то любит?
— Ну, и он мужик, он поймет, что это все заклятие, — махнула рукой Ракель и уставилась в звезды. — Я раньше про тебя плохо думала, но, по-моему, ты очень несчастная.
Еще чего не хватало!
— Все я счастная, — запротестовала Рина. — Трудности… у каждого случаются! — И отвернулась к стенке.
Недолго посидели.
— А Бродяга где?
— Кэп сердился, что его из трюма не вытащить, — пожала Ракель плечами. — Хотел, чтоб он переводил. Смешно, правда? — захохотала она. — Черный кот и вонючий пес — переводчики…
Да уж, что и говорить.
— Но кошак сбежал в трюм, а Кэп его обругал. И снова из-за твоего заклятия, — добавила Ракель уверенно.
— Не связано это…
— Когда он по-настоящему злится, это выглядит не так. А тут… ты его не заставляй страдать, ладно? Он мне юнгой стать разрешил, когда мы починили фелюку на заработанное и отправились вас искать…
У Рины комок встал в горле. Но, если и так… возможно ли исправить то, что она наговорила? Ведь она наговорит это снова. И в тот момент снова будет верить, что права. Может быть, легче не разговаривать вовсе?..
Он ее правда любит? Но за что?.. Невозможно.
* * *
Рина коснулась пальцами стекла двери в рубку. Райнер и Осьминог склонились над картой на подставке. Перри… как это получается у него?.. Листал пальцем в сэре Айве. В ее айпаде! Когда-то ее… Глупо это смотрится в компании с лысой макушкой и серьгой Райнера, с шейным платком и длинными кудрями Осьминога…
Рина вздрогнула. Муж посмотрел на нее. Она попыталась выдержать взгляд, чтобы дать понять, что… им нужно поговорить. Попытаться ему объяснить… Вдруг он поймет… Рина теребила пальцами рубашку. Зеленую. Его рубашку. Ту самую. Зеленый вздохнул. Она видела — вздохнул. И закрыл чехол айпада.
— Я могу быть еще чем-то полезен? — уточнил он у Осьминога по-английски.
Голос его слышался приглушенно сквозь закрытую дверь, терялся среди легкого шелеста волн.Осьминог и Райнер выпрямились и заметили Рину. Затем переглянулись, Райнер заулыбался, тряся одинокой серьгой, и великодушно махнул рукой, отпуская Перри. Рина усмехнулась. Было в этих моряках что-то такое… отчего они казались давними хорошими знакомыми.
Перри с достоинством легко поклонился и подошел к двери, взявшись за ручку с другой стороны. Их взгляды встретились вновь. И — почему-то Рине показалось, что после этих взглядов говорить ничего не нужно. Странно, очень странно…
Зеленый повернул ручку, отворяя дверь, а Рина почему-то застыла у него на пути, не шелохнувшись. Она смотрела ему в глаза и смотрела, с отчаянием ища в них ответ на вопрос, что сверлил ее изнутри: что теперь?.. Как жить, чтобы не забрать его счастья?.. Перри задержался на пороге, отмечая, как в этих глазах цвета моря в грозу застыли боль и тоска, ранее так умело скрываемые. Его сердце защемило и почувствовало жгучую потребность прижать ее к себе и спрятать от этой боли, этой тоски, принять все удары на себя и дать ей то, чего она так тщетно ищет: свободу. Стать Тем, кто избавит ее от заклятия и откроет дверь счастью. Позволит ли она?..
Он робко положил руки ей на плечи. Фелюка дрейфовала в заливе и тихо покачивалась. Рина сжала губы и заморгала. Надеясь на то, что он ее поймет.
— Прости, — прошептала она. — Но я точно когда-нибудь сделаю это снова…
Перри улыбнулся и провел рукой по ее волосам. Они уже такие светлые.
— Я знаю. Глупая… ведь я говорил тебе, что мне по силам справиться с твоей… темнотой.
— Но сейчас ты не справился… — опустила Рина глаза, избегая смотреть на него, такого… доброго сейчас.
