Кандидатуру Сергея Павловича утвердили без всяких проволочек, знали его; правда, между собой люди удивлялись, почему не женится. Все-таки тридцать пять лет — возраст.
А не женился Сергей Павлович потому, как он объяснял себе, что весь он в работе. Не такой он, как другие, для которых рабочий день кончился — и все! Для него, Ныркова, работа никогда не кончится, потому что вся жизнь его — работа. И не из тех он, кто за юбками мотается. Силу воли надо иметь. А у Сергея Павловича она есть — в этом все уже убедились, еще когда он в депо работал. Уж как его только не обхаживали! Камень бы сдался, но не Сергей Павлович Нырков! Ни одной сигареты не выкурил Сергей Павлович, рюмку водки позволял себе выпить раз в три года по большим праздникам. И много-много разных случаев упустил Сергей Павлович, зато приобрел главное достойное качество в человеке — безупречную репутацию. Недаром в течение многих лет сражался он сам с собой, как с врагом! Но мало кто мог по-настоящему это понять. Поддакивали, а внутри, в душе, недоумевали: зачем обрекать себя на такое монашеское отречение от всех житейских радостей? А потому не понимали, что не случалось с ними того, что когда-то с Сергеем Павловичем на танцплощадке, когда только он из села приехал. Долго он маялся в углу, никого не приглашал, не осмеливался. А потом вдруг будто толкнуло его, как лунатик направился через всю веранду к одной такой неказистой на вид девушке. Не был он знаком с ней. Знал, что звали ее Любой. Остановился он перед этой Любой, неуклюже кивнул ей и спросил:
— Можно вас?..
А девушка растерялась и не знает, что сказать, — не приглашали ее никогда. А тут одна дура как загогочет — глупо-глупо, и все подружки — следом за ней. Такой гвалт затеяли, что к ним сразу парни подскочили: «В чем дело? В чем дело?..» А те представляют: «Вот посмотрите, какой кавалер объявился!» И тогда самый здоровый парень зачем-то взял Сергея Павловича за шиворот и через всю площадку под общий хохот и под музыку протащил к выходу, а там наддал под зад коленом и вышиб со словами: «Чтоб духу твоего тут не было! Понял?»
И всех чрезвычайно удивило сообщение, что Нырков, убежденный холостяк и женоненавистник, наконец-то женится. И на ком бы, думали?.. На Сычевой, уборщице из депо. Ничего никому не было ясно, в том числе и самой Сычевой, только один Сергей Павлович и помнил, что она как раз и есть та самая Люба, из-за которой его когда-то с позором выбросили с танцплощадки.
После женитьбы Люба еще долго не могла назвать Сергея Павловича Сережей. Уж и думать не думала замуж выйти, а тут Сергей Павлович — солнце красное. Уж как старалась! Комнатенку так скоблила, что сияло все, а Сергей Павлович придет хмурый, недовольный — понятно, такая должность у него: выматывался. Люба и приготовит, Люба и накормит, Люба и не взглянет, чтоб не раздражать… А сама голодная была и больная. Скрывала болезни от Сергея Павловича. Не любил он этого. Детей — договор был — не иметь. Но как их не иметь?.. Случилось все-таки. И тоже скрывала-скрывала, а оно дело такое, что само ведь открылось. Поглядывал-поглядывал Сергей Павлович, а потом и спрашивает:
— Ты что, значит?..
Кивнула виновато Люба. И приговора ждала. А он месяц молчал, два, уже можно и не сомневаться, что ребенок будет — по животу все видно, — а потом как-то говорит, перед самыми родами:
— К моим знакомым поедешь. В Москву. Работу тебе устроят и прописку. Только чтоб все нормально было. Жизнь мне загубишь — не прощу!
— Да что ты, Сергей!.. Зачем же!..
— Материально поддерживать буду все время. Мое слово — закон. Можешь не сомневаться. А в суд подашь — тогда мне терять нечего будет! Поняла?.. У меня вся жизнь впереди. И у тебя тоже. Официально расторгать брак не будем. Согласна так?..
Кивнула: согласна. А как же иначе? Понимала, что не пара она Сергею Павловичу. Он образованный, умный, в железнодорожной академии учится. А она кто?.. Ни красоты, ни ума — одни болезни. Так что-то… Хорошо, хоть ребеночек будет, есть для кого жить… Могла бы ведь и одна весь век вековать, если б не Сергей Павлович.
На том по-хорошему и расстались…
А Нырков, оставшись один, собрал всю свою великую волю в кулак и пережил распад личной жизни. Конечно, у него появились условия сосредоточиться на работе. И результаты не замедлили сказаться. Сергей Павлович отличился при подписке на государственный заем и вообще стал фигурой заметной и популярной как в районе, так и на дороге. Его избрали в железнодорожный райком и членом президиума Дорпрофсожа.
Выступал Сергей Павлович регулярно на всех активах, совещаниях и собраниях. Говорить умел, и говорить с людьми ему нравилось.
