Комиссия установила безусловную вину Узловского отделения, хотя сход произошел в границах соседней дороги.
По рассмотрению итогов расследования была назначена внеочередная коллегия министерства.
В порядке подготовки к коллегии руководство дороги и Дорпрофсож приняли решение вынести обсуждение вопроса о крушении на заседание президиума Дорпрофсожа с докладом Мазура «О безопасности движения и состоянии трудовой дисциплины на Узловском отделении».
За день до заседания президиума к Мазуру в кабинет зашел его райпрофсож Подчасов. Он был так взволнован, что говорил путано и сбивчиво:
— Анатолий Егорович! Нырков творит что-то совершенно непонятное! Я даже не знаю, как это называется!. Нужны срочные меры. Ты понимаешь?..
— Пока нет.
— Вызывал он меня только что — от него вот я прямо к тебе. Кричал не своим голосом и приказал писать объяснение насчет последнего распределения квартир.
— Ну и что?
— Я отказался, конечно, вести разговор в таком тоне, Анатолий Егорович! Однако дело скверное затевается, я Ныркова знаю, поверь мне!
— Успокойся…
— Анатолий Егорович, Нырков собрал у себя шесть человек или даже семь железнодорожников, стоящих на квартучете, и заставляет их писать на нас с тобой жалобу. Коллективную. Что, мол, мы незаконно распределяем квартиры.
— Возьми себя в руки, иди и спокойно работай. Впрочем, подожди. — Анатолий Егорович тут же снял трубку, позвонил Ныркову. — Сергей Павлович? Мазур беспокоит.
— Слушаю, — в голосе Ныркова звучала нескрываемая неприязнь.
— Я готовлю доклад на завтра, Сергей Павлович, так вот у меня есть сведения, что Дорпрофсож почему-то интересуется распределением квартир на Узловском отделении. Не могли бы вы объяснить, чем именно это вызвано? Как мне известно, повестка дня заседания президиума ограничена рассмотрением вопросов безопасности движения и состояния дисциплины на отделении. При чем же здесь распределение жилплощади?
Нырков снисходительно объяснил:
— У членов президиума сложилось мнение о необходимости ставить вопрос шире. Да и в принципе, товарищ Мазур, не будете же вы возражать против той истины, что могут быть заданы любые вопросы, касающиеся интересов трудящихся?
Мазур повесил трубку и раздраженно бросил Подчасову:
— Президиум Дорпрофсожа будет интересовать вопрос распределения жилплощади. Подготовь все необходимые материалы.
— Анатолий Егорович! Да при чем тут жилье! Ведь на повестке дня вопрос о крушении! Неужели же…
— К чему эти разговоры?.. Иди действуй!
Спустя час пришел Щебенов. Оказывается, Нырков вызывал и его.
— Не нравится мне его тон, — задумчиво проговорил Щебенов. — Такое складывается впечатление, что он не безопасностью движения обеспокоен, не квартирами, а…
Мазур ответил секретарю парторганизации ясно и твердо:
— Крушение на сорок шестом километре произошло по нашей вине, а квартиры… Что ж, квартиры — их, как ты знаешь, мы распределяем в соответствии с инструкциями.
Щебенов мялся, — видно было, его беспокоило еще что-то неприятное. Наконец спросил, не глядя НОДу в глаза:
— Слушай, а что у тебя было с этой… ну… с Лешаковой? С девчонкой!
— Да ты что?! — взорвался Мазур. — Ты… Вы что, с ума все посходили, что ли?! — Но тут же взял себя в руки, сел и погрузился в тяжелое раздумье. — М-да… Видно, я действительно чего-то не понимаю…
— А все-таки? — начал было Щебенов. — Дело-то серьезное. Ведь факт: мы и семье Лешаковых выделяли квартиру. — Он не мог поднять глаз на Мазура и виновато пробормотал: — Я-то тебя знаю. Но, понимаешь… не думал, что у них пойдет в ход даже такое… такое… — Он никак не мог подобрать слова.
— А чего ты оправдываешься, Иван Павлович? — резко спросил Мазур. — Делай все, как тебе подсказывает твоя партийная совесть. Вызови Лешакову, поговори с ней.
Уже выходя, в дверях приемной Щебенов столкнулся с Клавдией.
— О! А ты чего? — удивился парторг.
— По делу! — отрезала Клавдия и, не спрашивая разрешения, решительно прошла в кабинет к НОДу.
— Буду ругать вас, Анатолий Егорович! — сказала она, смело усаживаясь в кресло.
— Ругай! Сейчас меня все ругают!
— Ну, скажите сами, почему это я должна идти к НОДу, чтоб дали машину продукты с базы привезти. Это порядок?..
— Непорядок. Машину найдем…
Он хотел вызвать секретаршу, но Клавдия остановила:
— Подождите! Тут не только в сегодняшнем случае дело. Вы разъясните кому следует, чтоб машину давали без ваших личных указаний. К вам каждый день не набегаешься, у вас своя работа, у меня — своя. Просто сегодня еще одно дело…
Она замолчала. Мазур терпеливо ждал. Наконец Клавдия взглянула ему в глаза:
— Я по случаю этого крушения… и насчет Фимки Гольца…
Мазур удивленно поднял брови.
— Да, не удивляйтесь… Был нынче Голец у моей Лизки. Он с ней, что называется, в отношениях. А уж Лизка-то все мне передала. Ну, а я прямо к вам. Фимка-то Лизке все объяснил: пьяный он был в этот день… Да это я и сама видела: такой пьяный — не то что клин, всю сцепку мог потерять… А Нырков, как я слышала, собирается совсем о другом говорить… и вообще… Я считаю, надо вам с Фимкой самому разобраться…
Анатолий Егорович усмехнулся.
