Фотографий у Игоря оказалось довольно много. Но сразу обнаружилось, что одни нравились ему, другие — мне, он перебирал их, я протягивал за ними руку, а он говорил: «Та, ерунда!» — и снова засовывал в общую кучу. А некоторые подавал с улыбкой, с удовольствием: «Вот, тоже посмотри…»
Снимки хранились у него не только в альбоме, многие лежали просто россыпью в черных пакетах из-под фотобумаги. Игорь разрешил мне взять только часть, а были там и такие, которые он особенно не афишировал. Например, случайно промелькнула красивая такая девушка, которая смотрела удивленно и прямо в объектив большими артистическими глазами, то есть она смотрела в глаза как раз тому, кто на нее смотрит… Игорь отозвался о ней пренебрежительно и сразу спрятал. Я было подумал, что он просто стесняется ее наготы, но потом это фото как-то случайно еще пару раз промелькнуло, и я догадался, что это всего лишь репродукции из журнала, И, стало быть, Игорь вообще с этой девушкой незнаком.
С Игорем мы живем неподалеку друг от друга, так что домой я шел всего-то минут пятнадцать — двадцать. Но за это время фотографии, которые я нес с собой, будто вдруг налились какой-то тяжестью и даже начали странно придавливать меня. «Ну да, я понимаю: все это живые люди, у них там какие-то свои судьбы… ну… так что же?.. Какое мне-то до них дело?.. — успокаивал я себя. — Вот приду сейчас домой, сварю кашу, поем, потом настрою штатив, подберу объектив, установлю камеру, подключу лампы и отщелкаю сразу всю пленку — всей мороки на час!» И тут же укорил себя: «Ну зачем же так формально и казенно: «…отщелкаю пленку…» И слова-то не твои! Ведь ты же сам прекрасно понимаешь, что фотографии надо рассортировать, просмотреть хотя бы… если не изучить… Их понять ведь надо, так?.. Наверняка удастся выявить какие-то закономерности… может, даже сюжет возникнет… Все-таки ты любитель, а не ремесленник за деньги! Уважать себя надо!… Или как?..»
Итак — первая фотография. Она лежала в папке изображением вниз, карандашом ставлю на ней № 1. По теории вероятности, это должен быть Игорь с женой, таких фото — большинство. Но может оказаться и что-нибудь другое. Студенческих снимков много. Словом, переворачиваю. Так и есть: свадебная. Игорь и его невеста Виктория. Я с ней был знаком, несколько раз виделись. Держат разукрашенный какими-то странными белыми цветами каравай (белые эти цветы, может быть, из крема?.. Сладкие?).
Виктория в фате. У Игоря добрые глаза, но он немножко позирует. В общем-то, это незаметно, во всяком случае в глаза не бросается. Значит, позу разглядел только я?.. От зависти!..
Виктория очень спокойна и мила. Улыбается. Надо сказать, что она и он здесь получились живыми, естественными, все как есть. Как и сейчас, кстати, у них в доме: ясно, верно, безмятежно… На фотокарточке зерно, резкость неважная, края размыты, но атмосфера непринужденности от этого даже выигрывает: вот мы, значит, фотографируемся и потому так спокойно счастливы. Виктория женственна, у нее большие светлые глаза, правильный нос, даже можно сказать о законченности и некотором изяществе формы: простая прическа, рот некрупный, губы узкие… Привлекательна.
Игорь?.. Он тоже здесь очень спокоен. Да что это я заладил: «спокоен», «спокойна»… Ах, вот в чем дело! Ну конечно же! Как это сразу не додумался? Ведь они несколько дней накануне провели в хлопотах, ну и переживали, конечно, готовясь к такому событию: выйдет, не выйдет, как выйдет? А теперь вот… спокойны… У Виктории, я забыл еще сказать, красивая грудь. И фата неплохо смотрится… вот только белая роза… немножко меня смущает… Она бумажная? Или восковая? Слишком большая, да и вообще… Игорь в новом костюме. На фотографии чувствуется, что костюм новый. Виктория выглядит здесь чуть старше Игоря. Может быть, умудреннее?..
Перетасовываю снимки, чтоб выбрать самый случайный. А то вдруг опять свадьба. Она меня раздражает?.. Может, меня вообще все раздражает?..
Фотография № 2. Странная. Групповое фото. Стоят пять женщин, перед ними две девочки. Из пяти женщин трое вьетнамки. Они в фуражках с аэрофлотскими эмблемами «крылышек», все смеются. Взяли у наших летчиков фуражки для фотографирования? Нет. У них и курточки-кителя тоже форменные. На ногах тапочки.
Одна из девочек — Виктория. Узнаю ее сразу, очень похожа на себя взрослую. А бывает, что взрослые абсолютно не похожи на себя в детстве. Под снимком подпись: «Пхеньян — 1964 год». Эта подпись заставляет мрачно догадываться о причине болезни Виктории.
