«Вы слушали очередную передачу из цикла «Кем быть?» — донеслось вдруг из кухни, и я не сразу понял, что это заговорил мой незадачливый репродуктор. Там где-то отстает контакт, а я никак не выберу времени, чтоб починить. И он, как моя мама, то вдруг смолкнет на самом интересном, то вмешается, когда его совсем не просят.
«Отчего и почему?» — сказки для самых маленьких».
Ну вот, пожалуйста. Нет, я его просто пойду и выключу. Ведь невозможно сосредоточиться!
Все, уже выключил. На чем я остановился?.. Ага!
Итак… Историк!
Историк сидел в мягком удобном кресле, медленно поворачивался (помните, кресло вращающееся?), размышлял. Об истории, естественно. Ибо что, как не история, — наиблагороднейший предмет для размышления!.. Недаром ведь принято считать, что люди, знающие историю, — есть люди мыслящие интеллектуально. Или размышляющие. Тут как вам угодно. Ну, а Историку вообще положено размышлять.
Да… Так размышлял он вот о чем:
— Допустим, курю я эту сигарету. А она у меня последняя. Пачка, к примеру, кончилась, а магазин закрыт на переучет. Сигарета моя становится меньше и меньше, наконец я гашу окурок — и все. Нет сигареты. В пепельнице лежит бычок, и пусть меня распинают, но я буду стоять на своем и утверждать, что сигареты нет, поскольку очевидное есть очевидное: бычок — не сигарета, а дважды два — четыре, и параллельные прямые не пересекаются, если не тревожить неэвклидову геометрию и кривизну пространства.
Мысли себе текут, проходит время, курить охота.
Между делом разминаю бычок, прикуриваю кое-как, «чуть не обжигая губы, и делаю пару затяжек, с особым удовольствием вспоминая: «Курить — здоровью вредить!» На вопрос же: «…что это ты, Историк, делаешь?..» — отвечу без тени сомнений, что, мол, курю, — а что?.. «И что же ты, голубчик, куришь?..» — «А сигаретку, — скажу, — сигаретку! Не кактус же я распалил и не ручку за тридцать копеек — сигаретку!»
— Но… позвольте! Ведь вы только что утверждали, любезнейший, что сигареты нет! Или это не вы?.. Может быть, какой-то посторонний и некомпетентный дядя?
— …
— Что же вы молчите, Историк?..
Историк (в сторону):
— Да пошел ты!..
— Нечем крыть, иди-гуляй картошку рыть! Историк называется: то у него есть сигарета, то — нет! Так вот халтурно ты Историю и напишешь! Потомки наши сменяться будут! — сказал монстр Трихолоноптерикс и презрительно сплюнул на пол.
— Но-но-но! Без обобщений!
— А чего ты пугаешь?.. Я не из пугливых… — Трихолоноптерикс вздернул свою маленькую головку.
— Н-да… неплохо было бы узнать, с кем все-таки имею честь? — угрюмо спросил Историк, исподлобья глядя на монстра.
И тот не без достоинства представился:
— А я, мой Историк, не кто иной, как сам Быт. Так-то! Нет, нет, можете не вставать. Я привык к непочтительности, и вообще в своих манерах я очень прост. Можете судить хотя бы по тому, что я не постеснялся явиться к вам таким вот монстром. Не забывайте, молодой человек, кто я! Быт! Мне полтора миллиона лет только по данным ваших археологов, а на самом деле значительно больше, я даже сам не знаю, сколько мне лет! Так что сидите в моем присутствии, я это пока разрешаю, поскольку заставить вас вскочить — сущие для меня пустяки. Никакой электроники и суперхимии не потребуется. Достаточно обыкновенной булавки в мягком сиденье вашего кресла.
В это мгновение острейшая боль ужалила Историка в руку, он вскочил с диким воплем и обнаружил, что задремал в кресле с сигаретой и она, догорев, обожгла.
«Курить — здоровью вредить!» — иного не скажешь, но как бы там ни было — пример с сигаретой просто настораживает… Ведь это означает, что к любому утверждению можно подъехать и так, и этак, и… Ничего не «и»! Надо быть проще: «меньше знаешь — крепче спишь», а посему «на всякий чих не наздравствуешься», и если однажды ты уж начал «так», то и далее утверждай только «так». Начнешь «эдак», да еще с выкрутасом и суесловием, тебя тут же ткнут мордой в хрен, ибо История — дело тонкое!
Ну ладно, допустим, что здесь мы рассуждали очень хорошо и недлинно, вернемся все же непосредственно к Историку. Он у нас уже перестал вопить и снова сел в кресло размышлять, изредка дуя на обожженное место и неодобрительно покачивая головой. Историк осуждал себя за легкомыслие и пугал: «А если б пожар?..»
Да, неосторожность может привести к пагубным последствиям! С этим актуальным открытием Историка согласился бы не только рядовой пожарный, но и старший инспектор, а то и бери повыше. А Историк тем временем взялся распространять свой замечательный вывод на все человечество и в ретроспективном охвате времени уже двинулся, как принято выражаться, «в глубь веков», вооруженный яростью против страшного человеческого порока легкомыслия.
Рассуждал он примерно так:
