А Бог Света тем временем стоял на солнечном луче над Розовым морем и из глаз его текли слезы, по пути превращаясь в прекрасные жемчужины, которые терялись во взбитых морских волнах. Боги тоже плачут. Боги тоже бывают слабыми и уязвимыми. Но Ниалл себе такого не позволял. И сейчас не позволит. Если идти, то только до конца, натянув на лицо привычную маску холодного равнодушия, а в душе вновь поселить жестокость, которая впервые за долгие годы треснула под натиском вновь оживших чувств — любви к сестре. Ниалл смахнул с прекрасного лица последнюю застывшую жемчужину — черную, как его душа, и растворился в солнечных брызгах.
Дафну жутко тошнило. Ей казалось, что желудок пытается вырваться через горло, а металлический привкус во рту делал ее самочувствие еще хуже. Из носа со шлепками падали капли крови. Большие, тягучие и рубиновые, они окропляли собой руки Адриана, которые крепко держали лицо Фанни. Он запрокинул ее голову назад и обеспокоенно пытался привести в чувства.
Перстень с безграничной первозданной силой Хаоса лишил ее всех сил. И чем дольше он оставался на ее пальце, тем глубже были трещины осколка души. Она распахнула дождливые глаза и попыталась улыбнуться. В голове раздавался колокольный перезвон, а уши заложило, словно Фанни погрузили в воду.
— Ты в порядке, — выдохнула девушка и попыталась подняться.
— Ты сумасшедшая, — прошептал Адриан и прижал ее к своей груди.
Когда они приземлились на пыльный деревянный пол и девушка закатила глаза, рухнув вниз, Адриан испугался не на шутку. Вспомнив о кольце, он отстранился и снял его, а затем горячий металл скользнул, принимая форму безымянного пальца Бога. Хаос в нем отозвался на прикосновение хозяина, вылился, окружая и впитываясь в крепкое мужское тело. Раны затянулись без следа, волосы, что доселе висели словно сосульки, пышной стайкой уложились на голове, глаза заблестели в полумраке и вспыхнули серебристым огнем, Он будто стал больше, могущественнее, сильнее. Фанни дышала через раз, воздух стал тяжелым, пеплом оседал в легких и не давал делать вдох. На пальцах Бога замерцали обсидиановые частицы. Он коснулся лба Фанни и ей вмиг стало легче. Боль в голове ушла, кровь перестала капать, а надтреснутый осколок души затянулся. Адриан покачал головой и вновь прижал ее к себе. Безрассудная! Маленькая! Хрупкая! Безгранично смелая! Она довела его до состояния ужаса, напугала своим появлением. Он думал, Ниалл разорвет ее за дерзость, а Бог будет смотреть как гаснет в ее дождливых глазах этот стальной огонь.
— Я думал, Ниалл убьет тебя! Зачем ты полезла в логово змей? Зачем ты надела кольцо? Оно могло убить тебя! — восклицал Адриан, баюкая ее в своих руках.
— Я же обещала, Повелитель, что спасу вас. И оно бы не убило меня. Хаос позвал, я всего лишь вошла в его объятия, как вы и учили. — улыбнулась Дафна.
Бог усмехнулся. Только такая девчонка могла разбудить его из двухвекового сна — безгранично смелая.
— Где мы? — поинтересовался Адриан, осмотревшись.
Он сидел на деревянном полу. Щелкнув пальцами, комната погрузилась в теплый свет. В доме было уютно, но сыро — большой стол с шестью стульями с мягкой серой спинкой, камин, который по всей видимости, не зажигался уже очень давно, чуть поодаль арка, что вела в кухню и четыре двери, закрытые наглухо. На стенах лежала серая краска и висела всего одна картина, на которой Адриан узнал дождливые глаза Фанни, крепко державшуюся за ладонь неизвестного мужчины. Махнув рукой, в доме стало тепло, пыль исчезла сама собой, а часы вновь заходили, показывая два часа ночи.
— Мы в доме моего Наставника. Он запечатал дверь, но перед смертью успел сообщить как снять заклинание, — ответила Фанни, поднимаясь.
— Здесь нельзя оставаться надолго.
— По-моему, нам нигде нельзя оставаться надолго, пока Повелитель Света ищет нас.
Бог кивнул, соглашаясь, а Дафна исподлобья смотрела на его голый торс, наслаждаясь игрой света на матовой оливковой коже. Она скучала. Так сильно скучала, что хотелось броситься ему на шею, крепко стиснуть в объятиях и сказать об этом. Но она боялась. Кто знает, как он отреагирует теперь, когда стал полноценным Богом, обретя свой потерянный первозданный Хаос. Она боялась, что тот поцелуй на скале был его порывом, прихотью, минутной страстью. А он стоял спиной к Дафне, низко опустив голову и сердце его стучало, а тело ощущало жар, исходивший от девушки. Он боялся совершить ошибку, не хотел вытеснять из сердца образ рыжеволосой красавицы — его самой первой и самой большой любви. Страшился отпустить прошлое, хоть и сам понимал: нужно двигаться дальше. Теперь Адриан свободен и больше не сдастся в плен Ниаллу. А значит, у них с Фанни есть все время мира, чтобы не ошибиться и сделать шаг навстречу пепельных душ друг друга и одинаково бьющихся сердец.
