Девушка плюнула Богу под ноги, а потом сжала в руке холодный опал. Миг и ее перенесло на знакомую поляну, где стояла их с Адрианом палатка. Лицо Ниалла вытянулось. Он сделал два шага вперед, заглянул в окно, а потом рыкнул:
— Отследить паршивку! Она не могла далеко уйти. Расклейте по всему Безграничью ее физиономию. Я не позволю отродью Хаоса расхаживать по моей земле.
Всю дорогу до замка Ниалл не проронил ни слова. На его лбу залегли глубокие складки, губы поджались в полоску, а руки были сжаты в кулаки. Ленар косился на холодное лицо Повелителя и боялся что-либо сказать. Они пересекли холл замка, двинулись в сторону тронного зала, где их уже ждала Селена. Девушка нервно ходила из стороны в сторону и сжимала в руке край теплой кофты. Когда Ниалл рывком распахнул дверь и в тишине раздался скрип, Богиня вздрогнула всем телом. Повелитель на нее даже не взглянул. Он сел на свой трон и приказал солдату доставить тотчас лучшего художника. Ленар вошел следом, потирая ладонями спину. На ней остались сиреневые синяки от мощного удара Адриана. Увидев мужчину, Селена выдохнула, ее плечи расслабились. Она едва не кинулась ему на шею, но побоялась реакции брата. Он еще больше нахмурился и оскорбленно фыркнул. Его сестра не встречала так никогда.
— Хочешь нарисовать ее портрет? — удивился Ленар, присаживаясь на диван.
— Хочу, чтобы в каждом уголке страны люди знали физиономию отродья Хаоса и доставили ее ко мне. Это же надо! Плюнула под ноги Бога! Адриан всегда собирал вокруг себя дерзкий сброд людишек. Но ничего, стоит птичке оказаться в моей клетке, я поубавлю ее горячий пыл. Будет гнить вместе с братом, но прежде, я позволю им страдать, наблюдая, как я буду ломать ее на глазах Адриана. — Ниалл расплылся в улыбке, сжал руками подлокотники трона и дерево хрустнуло под натиском алебастровых пальцев.
— Так вы не поймали ее? — спросила Селена.
Ниалл будто отмер. Взгляд приобрел ясность, когда он переместился на сестру, о которой доселе забыл. Голова его наклонилась, волосы, забранные в тугой хвост на затылке, качнулись и накрыли вуалью напрягшуюся спину. Ниалл ядовито поинтересовался:
— Как там Адди? Не успела снять с него кандалы?
Девушка демонстративно отвернулась, а затем и вовсе поднялась, чтобы на ходу бросить:
— А ты проверь! — и скрыться за дверями тронного зала.
Бог выругался, а потом поинтересовался:
— Сегодня что, день, когда мне можно дерзить?
Ленар тихо посмеялся. В дверь заколотили и на пороге появился лучший художник Безграничья — Рокси. Мужчина с белоснежными волосами, заплетенными в тугую косу прошел внутрь и низко поклонился. Из-под воротничка зеленого цвета рубашки виднелась гладкая кожа цвета молочного шоколада, на которой застыли капли воды. Он принес с собой запах розового перца, который ворвался в легкие Ниалла, заставив того приподнять бровь.
— Я выдернул тебя из душа? — поинтересовался он.
— Ничего страшного, Повелитель. Для меня честь служить вам. — Рокси сверкнул на Ниалла миндалевидными глазами цвета морской пены и снова поклонился.
— Я покрою потраченное время великого художника. Десять золотых хватит? Если, конечно, ты сможешь передать на полотно лицо преступницы.
— Разумеется, — улыбнулся пухлыми губами художник.
Ниалл позволил Рокси приблизиться. Мужчина остановился у подножия трона, аккуратно обхватил ладонями его лицо и вперил бирюзовый взгляд в глаза Бога. Воспоминания вылились из Ниалла, потекли по щекам солнечными волнами, а потом ударились в грудь Рокси. Мужчина судорожно вдохнул, выпивая воспоминания до капли, и отшатнулся, когда последняя волна впиталась в его крепкое тело.
— Красивая, — восхищенно прошептал он. — Писать с такой картины — одно удовольствие. Жаль, что она преступница, Повелитель. Рядом с вами она создавала бы контраст! Как черный и белый шоколад. Как Инь и Ян. Как солнечный восход и багровый закат. Как…
— Хватит! — рыкнул Ниалл, скривившись. — На одной красоте далеко не уедешь. Я еще не пал так низко, чтобы держать возле себя отродье Хаоса.
Рокси усмехнулся себе под нос, щелкнул пальцами и два помощника, что прибыли вместе с ним, подошли ближе. Художник развернулся, вытянул вперед правую руку, в которую тут же вложили кисть, а следующий помощник поставил холст и выдавил на палитру шесть цветов: желтый, зеленый, красный, синий, черный и белый. Ниалл следил за художником, слегка наклонив голову набок. Заинтересованный взгляд лазурных глаз покоился на холсте, где под хаотичными мазками появлялось очертание лица. Под пальцами художника золотилась пыльца Солнца, усиливая яркость красок и живость портрета. Спустя полчаса Рокси повернул холст, хлопнул в ладони, а затем поднял голову в горделивом жесте.
