Мармон был вне себя от известия о потери Курцало и Брацо. Дело в том, что генерал недавно получил известия из Парижа, что в самом скором времени следует ожидать обострения русско-турецких отношений, а значит вполне возможного ухода Сенявина к берегам Греции и Дарданеллам. Теперь же диверсия адмирала говорила о том, что ни о каком уходе он и не помышлял. Всю злость за утерю Курцало Мармон выместил на контуженном Орфанго. Сорвав с него эполеты, Мармон объявил бывшего полковника военным преступником и отправил на четыре года в тюрьму.
В Париж же он, однако, отписал, что на курцальскую скалу был жестокий приступ десанта и русские смогли захватить остров лишь ценой огромных потерь.
Верный своему человеколюбию, сразу же после взятия обеих островов, Сенявин распорядился отправить всех раненных и убитых французов в расположение их войск. Для этой миссии был определен корвет "Днепр" лейтенанта Бальзама. Прибыв на рейд рагузского порта Спалатро, Бальзам сгрузил погибших и передал раненных. Считая свою миссию выполненной, он попросил французов позволить ему напиться водой. Ему не отказали, но и не пообещали. Самого же лейтенанта вызвал к себе Мармон.
– Ваш флот совершает нападение на мои гарнизоны, а потому вы будете моим пленником! – без обиняков заявил генерал Бальзаму. – Впрочем, я готов буду вас отпустить, если Сенявин вернет мне обратно захваченные на Брацо пушки! Пишите об этом письмо своему адмиралу.
– Кто же возвращает во время войны, захваченные в бою трофеи? – поразился логике Мармона Бальзам. – Я такого письма писать не буду!
– Тогда шлите письмо старшему после вас офицеру, чтобы он немедленно ввел ваш бриг в гавань!
– Это еще зачем?
– Будете разоружаться!
– Хорошо! – примирительно ответил бальзам и тут же написал письмо своему старшему офицеру мичману Кованько, чтобы он задержан французами и приказывая как можно скорее уходить в море.
Тем временем "Днепр" уже окружили со всех сторон лодки с вооруженными солдатами. Взошедший на палубу капитан Спалатрийского порта требовал от мичмана немедленно войти в гавань и начать разоружение. Кованько это сделать отказывался наотрез, ссылаясь то на противный ветер, то вообще на безветрие. На бриге зарядили пушки и приготовились к бою.
– Если не отпустят нашего командира, будем сами нападать на французские гребные суда! – объявил Кованько матросам. – Пальбу услышат с наших судов и непременно придут к нам на помощь! Готовы ли вы помочь мне в том?
– И не сумлевайтесь, господин мичман! – отвечали матросы дружно. – Так влепим ядрами, что мало этим поганым мармонтам и не покажется!
Одновременно Кованько отправил французскому командующему ультиматум: "Если вы, господин генерал, неуважением к переговорному флагу нарушаете народные права, и если начальник мой не будет освобожден, то я задержу суда ваши и могу сжечь стоящие в порте. Только полчаса буду ожидать вашего ответа".
Получив письмо с "Днепра", Мармон не на шутку разъярился, поняв – Бальзам написал в своем послании совсем обратное, что он велел. В ответ Бальзам лишь разведет руками:
– Господин генерал! При всем моем к вам уважении вы не можете давать приказаний русскому офицеру, ибо я подчинен не вам, а своему государю! Поняв, что переборщил, Мармон пригласил Бальзама к себе на обед. Сидя за столом, он расспрашивал лейтенанта о числе и силе сенявинского флота, удивляясь, что Сенявин держится в море в столь ненастное время осенних бурь. Насчет бурь Бальзам говорил много, что же касается состава своего флота, больше помалкивал. Расстались внешне почти дружески. Мармон отпустил Бальзама к себе на корвет, пригласив завтра посетить его к завтраку.
– Постараюсь! – ответил лейтенант неопределенно.
Едва Бальзам добрался до "Днепра", как сразу же распорядился к снятию с якоря.
– Завтра я приглашен в гости! – сообщил он мичману Кованько. – Однако боюсь, что этот завтрак грозит мне новым пленением, а потому не станем еще раз испытывать судьбу!
Едва стемнело, корвет поднял паруса и поспешил в открытое море. Спустя несколько часов он уже встретился с линейными силами у Курцало. Сенявин, выслушав доклад Бальзама, только хмыкнул:
– Ну и шутник этот Мармон, каких еще поискать надо!
