"Среди дня приблизились наши колонны к возвышенности редута и обложили оный с трех сторон. Вице-адмирал Сенявин остановился с резервом на ближнем холму от редута; французы, отойдя от оного шагов на 300 вперед, залегли за каменьями и в таком положении с готовностью ожидали наши войска. Черногорцы подползли к ним как можно ближе, и первые открыли огонь. Полковник Бобоедов вмиг подкрепил их своей колонною, с другой стороны из колонны подполковника Велизарева подбежали с ротами 13-го егерского полка капитаны Рыбкин и Избаш, и поручик Воейков и с великим жаром начали действовать по неприятелю. Полковник Бобоедов, ободряя всячески солдат к преодолению неприятеля, получил тяжелую рану в бок, а вместе с ним ранены роты его штабс-капитан и поручик, и как от того рота была несколько порастроенна, то французы, искавшие себе убежища в редуте, устремились было опять на наши войска, но сие стремление удержал брат митрополита, который вместе с несколькими черногорцами и приморцами и посланными от вице-адмирала Сенявина к нему на помощь егерями отменно и храбро и скоро ударил неприятеля в левый фланг и заключил его в редуте. Но все еще нельзя было подойти к оному по причине беспрерывного огня из ружей и картечи из пушек, до тех пор, пока втащили на высоту свои два горных орудия, кои, по немногих удачных выстрелах подбили у обеих неприятельских пушек станки; тогда рота 2-го морского полка полковника Боаселя с яростию бросилась на редут, потом и прочие и, вломясь усиленно в ворота, довершила тем дело, продолжавшееся один час с четвертью".
А вскоре, рискуя сесть на камни, вплотную к берегу подошел линейный корабль "Ярослав" и обрушил на неприятеля шквал картечи. Французы пытались какое- то время ответствовать, но потом их батареи замолчали.
Ближе к вечеру Сенявин снова предложил французам капитуляцию. Комендант крепости полковник Орфанго был на этот раз уже куда более сговорчив.
– Я понимаю, что положение мое теперь безнадежное, однако перед сдачей крепости прошу вашего адмирала провести хотя бы еще одну атаку, чтобы мне было, чем потом оправдаться перед своим начальством! – попросил он прибывшего капитана-парламентера.
– Хорошо! – заверил тот полковника. – Будет вам и атака, и ядра на голову!
На рассвете следующего дня "Ярослав" с канонерскими лодками подошел к крепости и открыл столь сильный огонь, что над крепостью немедленно был поднят белый флаг. А еще спустя пару часов комендант полковник Орфанго, встав на колено, отдал Сенявину свою шпагу.
– Берите ваше оружие обратно! – махнул ему рукой вице-адмирал. – Вы храбрый солдат!
Француз непонимающе забегал глазами. Контуженный выстрелами, он был совершенно глух. В плен было взято более четырехсот человек, дюжина пушек.
– Каковы наши потери? – поинтересовался вице-адмирал у своего флаг-офицера.
– Двадцать четыре убитых и семь десятков раненных! – доложился тот. – Из них черногорцев…
– Не надо! – остановил офицера Сенявин. – Мы все славяне и сражаемся за единое дело!
Для Сенявина приятным сюрпризом стал обнаруженный на Курцало большой арсенал боеприпасов и склады военного имущества.
– Спасибо Мармону, – смеялись офицеры, – Заботлив о нас, что отец родной!
– Эти хранцузы, дюже добрые робяты! – шутили матросы, припасы по судам растаскивая. – Сколь добра нам понадарили. У нас-то уж ничего не пропадет даром!
А затем последовала очередь острова Брацо. На линейном корабле "Москва" туда была доставлена сотня черногорцев. Сыны гор были поражены морской стихией, впервые попав на палубу корабля. Вначале они несколько робели и даже боялись подходить к борту, но потом освоились. Об этом плавании его участники будут потом рассказывать своим детям и внукам, а в горах о нем будут петь героические песни. Храбрых горцев подкрепили четырьмя сотнями егерей капитана Романовича и приморцами мичмана Фаддея Тизенгаузена. На Броцо все закончилось гораздо раньше, чем предполагалось. Зная, что Курцало уже пал и понимая, что долго теперь не выстоять, гарнизон, после небольшой перестрелки, сложил оружие.
"Вице-адмирал Сенявин, узнав, что французов у прикрытия батарей не более 100 человек, ссадили своих регулярных и нерегулярных, всего 400 человек; войска наши первым приступом, без малейшего со своей стороны урона, принудили французов, по коротком сопротивлении, сдаться…"
На высоком берегу подле единой братской могилы митрополит Петр отпевал павших в битве за острова Курцало и Брацо. А они, навеки успокоившиеся, лежали в едином строю: русские и черногорцы, малороссы и приморцы – славяне, дети одного корня и одних пращуров.
Этот поход к островам стал одной из самых больших легенд Черной Горы. Черногорцы никогда до этого не бывавшие в море и не знавшие воды кроме своего Скутарского озера, вернувшись домой, с воодушевлением рассказывали о чудесах морской войны. В честь этого события была даже сочинена народная песня, которая и сегодня поется в горных деревнях Черногории…
На обоих островах были учреждены гарнизоны, пополнены запасы ядер и пороха.
