Пока "Юнона" ходила в Калифорнию, на Аляску обрушилась еще целая череда несчастий. Сильнейший шторм разбил шедший из Кадьяка бриг "Елисавета", тогда же погибло множество находившихся в океане промысловиков, а в довершение ко всему индейцы-колоши целиком вырезали Якутанское поселение. Поэтому едва "Юнона" бросила якорь на рейде Ситхи, как Хвостов и Давыдов оказались в центре скандала, когда местные начальники стали обвинять друг друга во всех случившихся бедах. Предоставим слово современнику этих событий: "Часто возникающие ссоры Хвостова и Давыдова, иногда ссоры их с Барановым и его помощником Кусковым, наконец, ссоры Хвостова с самим Рязановым, продолжительны и жарки… Рязанов впоследствии рассказывал, что Хвостов приколотил Кускова и угрожал стрелять ядрами по селению Российско-Американской кампании в Ситхе, в котором находился Баранов; Хвостов обвинял Рязанова в коварстве и дерзостях. Добрый Давыдов, забывая личные неприятности, вызывался "на коленях" просить примирения. Непрестанная деятельность, труды и огорчения в этой отдаленной и дикой стране, сильно потрясали пылкого Рязанова, уже расстроенного неудачею его посольства в Японию и неприятностями первого кругосветного плавания; он начал ослабевать…"
Теперь камергеру было уже не до Калифорнии и затеянной еще ранее того экспедиции на Курилы. Однако Хвостов то и дело напоминал ему о Курильском походе:
– Льщусь будущими подвигами и не желаю ждать более! Нам ли, россиянам, пасовать перед трудностями! – говорил он камергеру.
Тот, уже больной, слабо отмахивался:
– Я в сем предприятии уже не участник, но ты, Коленька, поступай, как знаешь. Хотя японцев выдворить и наших пределов все же следует непременно!
Был конец июля, когда маленькая эскадра русских судов покинула берега Аляски. Впереди барахталась в волнах "Юнона" (флагманская), следом то появлялся, то исчезал в разводьях пенных валов маленький "Авось" (вновь построенный). На полпути к Сахалину суда разошлись. Давыдов, теперь уже в одиночестве, продолжи путь к сахалинской бухте Анива. "Юнона" же повернула на Охотск, чтобы доставить туда больного камергера.
Едва ошвартовались в охотской гавани, как Рязанов вручил Хвостову ничего не значащую инструкцию, написанную столь витиевато и двусмысленно, что понять ее суть было просто невозможно. Когда же лейтенант на следующий день пришел в дом, где остановился камергер, за разъяснениями, то оказалось, что Рязанова в Охотске уже нет. Ночью, тайком от всех, камергер попросту… сбежал. Почему, "заварив всю кашу" с японской экспедицией, Рязанов перед самым ее проведением так сильно перетрусил, навсегда осталось тайной. Об этой тайне, по-видимому, что-то знал тогдашний начальник Охотского порта Бухарин, но пока помалкивал. Его время еще не пришло…
Отныне вся тяжесть ответственности за проведение карательного рейда была возложена на лейтенанта Хвостова. А он, как известно, отступать не привык.
11 декабря 1806 года флагманский "Селафаил" под вице-адмиральским флагом покинул Катторскую бухту. За ним в кильватер потянулись остальные линкоры и фрегаты. Сенявин появился у острова Курцало внезапно для французов. "Вице-адмирал Сенявин предлагал французскому коменданту, дабы он, видя наши превосходные силы, в отвращение вреда городу и невинным жителям, сдал крепость; но он отказался с изъявлением упрямства в рассуждении сдачи…"
И тогда эскадра обрушила по тамошней крепостице шквал огня. Гарнизонные пытались было, по началу, как-то отвечать, но были подавлены и раздавлены в какую-то четверть часа.
Спустили десант. Боевые колонны вели опытнейшие из опытнейших: полковники Буасель, Бобоедов и герой боев за Рагузу Велизарьев, уже в чине подполковничьем! Во главе десанта сам Сенявин. С ним, как всегда в трудное время, и митрополит Петр Негош, с ним и архимандрит Савва Маркович и эскадренный обер-иеромонах Стефан Вукотич. Все трое с пистолетами за кушаками и ятаганами в руках. Впереди прочих застрельщиками егеря и неутомимые черногорцы. "Каждая из колонн следовала особым путем, переходя с одной возвышенности на другую, дабы атаковать неприятеля, находившегося в редуте, состоящем от крепости в полтора ружейных выстрела".
Французы пытались контратаковать, но колонна полковника Бобоедова приняла их сильным огнем, а затем ударила в штыки. Ну а кто выдержит русский штык? Французы, естественно, побежали…
Трудный бой выдался и за передовой редут, но и здесь французы долго не задержались. При взятии редута особо отличились морские солдаты полковника Буаселя. Нам известно даже имя солдата первым вошедшего на редут. То был фельдфебель Харитонов. Честь ему за то и слава!
