Директор кронштадтских доков Ефрем Иванович Фандер-Флит был человек обстоятельный.
– Сколько душ имеете, и в каких губерниях? – поинтересовался он.
– Восемьдесят пять в Тульской да Орловской! – бойко отвечал жених.
– А насколько серьезные чувства питаете вы, сударь, к дочери моей?
В большом волнении сжал капитан-лейтенант спинку дубового стула, подле него стоявшего и… щепки с глухим треском посыпались к ботфортам жениха.
– Что ж, в чувства ваши я верю! – молвил будущий тесть, печально оглядев останки своего стула. – Можете объявлять помолвку!
Спустя месяц была помолвка, а еще через полгода Настя Фандер-Флит стала госпожой Лукиной. Из церкви молодую жену вез домой гневный папаша. Молодой муж в это время уже спешил на свой корабль: Лукин уходил в крейсирование по Немецкому морю.
– Были у тебя женихи приличные из полка Измайловского да коллегии иностранной, так нет, подавай ей моряка! Вот теперь и сиди одна как перст, на волны глядючи! – ругался директор кронштадтских доков.
Дочь не отвечая, рыдала в фату.
Мимо набережной, салютуя крепости, проплывала громада линейного корабля "Память Евстафий", на котором ее молодой муж отправлялся в далекие края…
А потом было участие в походе эскадры вице-адмирала Ханыкова – особая глава в жизни Лукина. Именно тогда слава о его силе и бесстрашии разнеслась по всей Европе.
А началось все с пустяка. В один из заходов эскадры в Чатам, будучи на берегу, набрел Лукин с друзьями на француза-иллюзиониста. Огромный быкоподобный француз потчевал англичан фокусами. Трюк был прост. Француз подставлял щеку для удара всякому желающему. Если трюкачу удавалось после удара устоять, не шелохнувшись, он получал приличную сумму денег; если же нет – три часа должен был гавкать в ближайшем кабаке из-под лавки. А так как француз был огромен и крепок, то кошельки азартных французов быстро худели. Увидев столь редкостное зрелище, друзья принялись уговаривать Лукина принять участие в этой забаве. Тот долго отнекивался, но все-таки решился. С первого же удара незадачливый француз полетел с ног и долго не мог прийти в себя. Англичане с криками восторга подхватили Лукина на руки и отнесли в трактир, где он щедро угостил всех своих поклонников.
В следующий раз эскадра отстаивалась в Ширнессе. И здесь Лукину представился случай отличиться: ему предложили помериться силой в "боксы" с лучшим местным бойцом.
– Одного мало! – резюмировал русский моряк, оглядев противника. – Выводи четырех лучших!
Бой продолжался несколько минут. Один за другим английские мастера "боксов" были перекинуты через канаты.
От призовых денег Лукин наотрез отказался:
– Отдайте их своим "боксам". Пусть горе запивают!
На другой день, отряженный с двумя десятками нижних чинов в местное адмиралтейство для получения такелажа, Лукин стал свидетелем драки между английскими матросами и береговыми канонирами Ширнесса. Дмитрий Александрович долго наблюдал за дракой и понял, что канониры дерутся нечестно. Он решил вступиться за моряков. Своим матросам вмешиваться при этом не велел, строго-настрого наказав:
– Чтобы скандалу не было, стойте и смотрите! А я разомнусь маленько!
Вначале Лукин разогнал толпу канониров, а затем, разозлившись за что-то и на английских матросов, объявил войну обеим партиям и в кулачном бою со своими двадцатью удальцами разогнал всех. В городе заперли лавки, жители попрятались в домах, а Лукин, празднуя победу, с песнями возвратился на корабль.
Надо ли говорить, какой популярностью пользовался он после этого среди матросов эскадры. Служить под его началом считалось великой честью. А если прибавить к этому, что Лукин был необыкновенный добряк и хлебосол, готовый раздать все свои деньги нуждающимся, то можно представить, как велик был его авторитет среди моряков всех званий и чинов.
В воображении читателя наш герой может предстать неким громилой. Это ошибочное мнении! Вот описание внешности Дмитрия Александровича, оставленное нам одним из его друзей: "Лукин посредственного росту, широк в плечах, и грудь его твердостью похожа на каменную… все тело необыкновенно плотно и упруго."
Во время следующего захода в Ширнесс излишняя популярность могла дорого обойтись Лукину, но он вновь с честью вышел из почти безнадежного положения. Дмитрий Александрович, посланный для закупки провизии на шестивесельной шлюпке, уже возвращался назад из города и подходил к берегу, когда увидел толпу подвыпивших бродяг.
– Люкин! Люкин! – кричали они в полнейшем восторге. – Сейчас мы пощупаем этого хваленого русского! Попотчуем его "боксами"!
