– Крылья нам обрезали раньше! – зло высказался Сенявин. – Теперь же пытаются обрубить и руки! Но и мы не такие уж простаки, постоять за себя еще сумеем! Вице-адмирал умел быть не только дерзким, но и язвительным. В ответном письме к министру Чарторыжскому он особо не стеснялся: "Благоволите, милостивый государь, также принять нелицеприятную мою благодарность за лестный ваш обо мне отзыв и доброжелательство и при сем же случае позвольте мне просить вашего наставления, в каких именно случаях и по каким предметам имею относиться к вашему сиятельству, ибо, находясь в недоумении касательно НОВОГО РАСПОРЯЖЕНИЯ, о коим вы изволили упоминать в депеше вашей, я опасаюсь, с одной стороны, сделать какое упущение или же, с другой, утруждать ваше сиятельство неуместными донесениями и письмами…"
Это послание давало Сенявину выигрыш еще, как минимум, в два-три месяца. Пока министр его получит, пока примет решение, пока напишет ответ, и ответ тот доедет до адресата утечет уже немало воды и многое может измениться. Запечатав послание, он вручил его курьеру-поручику:
– Вези, братец, да не гони слишком. Дело не весьма сколь важное, а потому езжай степенно и с всею солидностью!
Сам же Сенявин на "Селафаиле" немедленно вернулся в Бокко-ди-Катарро. И вовремя! В городе царило полное смятение. Советник Сеньковский, не удержавшись, разболтал городским старейшинам о, якобы, готовящейся передаче города австрийцам. Это вызвало самый настоящий шок у местного населения. Слухи ходили уже самые невероятные!
– Что вы наделали! – накинулся на Сенковского вице-адмирал. – Кто вас уполномочивал? За такие дела срывают эполеты!
– Я состою не на военной, а на дипломатической службе! – был ему гордый ответ. – К тому же, я не менее вашего ответственен за исполнение полученных предписаний!
– Вы состоите, прежде всего, на службе России, а потому поступать должны лишь в соответствии с ее интересами! Впрочем, вам этого, понять не дано, а потому не смею более вас задерживать!
Российский главнокомандующий, по существу дела, выгнал российского посланника!
Времени для долгих разбирательств с Сенковским у Сенявина не было, пора было возвращаться к Новой Рагузе, где ситуация осложнилась до самой крайности.
Ночь была дождливой и по южному темной. Раскачиваясь на пологих волнах, фрегат натужно скрипел корабельным набором. В открытые окна кают- компании ветер доносил, казалось, всю свежесть юга. Сменившись с вахты и попивши кофею, Володя Броневский вместе с Насекиным увлеченно предавались новомодной турецкой игре "нарды", уже метко прозванной флотскими остряками "шиш-бешем". Игра с виду, казалось бы, незатейлива: бросай кости, да двигай фигурки по лузам, однако, на самом деле, требует известного расчета и хорошего глазомера.
Наверху коротала время вахта, обсуждали вопрос немаловажный, о виденном давеча негре.
– А губища-то, а волосища-то а глазища! Нехристь он и есть нехристь!
– А потому всякому Богом своя землица и назначена, чтобы такие чудища добрых людей до смерти не пугали.
– От чего же чернеют-то? – спрашивали «дядек» вчерашние рекруты.
– От солнышка, конечное дело. – важно отвечали те.
– А мы неужто, тоже почернеем?
– А то! Но не так сильно!
– А ежели к желтым монгольцам попадем, то и пожелтеем?
– Может статься!
– А кады вернемся, то побелеем ли обратно?
– И энто может статься!
Матросы замолчали, обдумывая свое будущее.
С мачты прокричали:
– Лодка с берега!
– Кого это еще к нам несет посреди ночи! – недовольно бросил Насекин, тряся в кулаке костьми. – У меня дуплет в две шестерки!
Нежданными гостями оказались местные пастухи, а новость, сообщенная ими, была важной: буквально перед заходом солнца севернее у побережья они видели целую флотилию французских судов. Поблагодарив рагузцев за известие, Развозов щедро отсыпал им серебра. Пастухи было заскромничали:
– Зачем так много!
– То не вам, то вашим женам и детишкам! – успокоил их капитан-лейтенант.
Едва лодка отвалила от борта "Венуса", засвистали наверх команду. Спустя десяток минут фрегат уже выбрал якорь. Следом за ним готовился вступить под паруса и верный собрат "Автроил". К восходу солнца, лавируя, фрегаты благополучно выбрались из пролива. И вскоре близь коварной песчаной отмели Гамена обнаружили одиннадцать шебек и канонерских лодок под трехцветным флагом.
– Кажется, здесь будет, чем поживиться! – весело прикидывали наши. – Без призов не уйдем!
