Одна моя подруга Лили, которая работала волонтером в приюте, знала об этом и буквально с головой окунулась в работу в «Обществе лучших друзей животных»[12] в начале 90-х. Она занялась тем (за свой счет, конечно), что говорила с людьми, которые собирались сдать своих питомцев в Общество защиты животных, и советовала им отправить зверей к «Лучшим друзьям», в Юту, где был организован огромный приют для несчастных. Она приводила главный аргумент «за» – отсутствие эвтаназии. Был ли я… Глубоко обижен? Завидовал? И то, и другое. Где-то в глубине моего сознания мелькала мысль, что я бы хотел работать в том месте. Но мир, где животных не убивают, не существовал, была лишь модель подобного мира. И кому-то приходилось иметь дело с обществом, где принято все ненужное выкидывать.
Я двигался в верном направлении. Число животных, убиваемых в приютах каждый год, сократилось: раньше было 10 миллионов в год. А сейчас стало четыре. Но есть одно «но», и как бы мне не было грустно это говорить – количество мест в приютах и людей, желающих взять питомца, намного меньше, чем убиваемых животных.
Я ни в коем случае не говорю о тех особях, которых мы называем «кошачье сообщество». Они наши дикие товарищи. Мы отлавливаем их, стерилизуем и отпускаем обратно, в их привычную дикую среду. Они живут значительно меньше, чем другие их собратья, но мы не можем просто поймать их и убить. Они не принадлежат и никогда не принадлежали нам. Нет, я говорю о тех животных, которых оставили на улице выживать, о тех, которые сбежали когда-то и вряд ли уже смогут жить в доме. Таких наша забота в приюте делала абсолютно неуправляемыми и попросту злила. А нам не хватало ресурсов и даже мест! Умереть в приюте рядом с приютским работником, который хоть как-то пытается выразить сочувствие и подарить хоть немного любви, или же погибнуть на улице изможденными, ранеными, одинокими – вот между чем и чем приходилось выбирать животным. Та любовь, которую они получали от нас как бы мимолетно, все-таки была реальной, настоящей.
Все великие мысли, находящиеся в зачаточном состоянии, приходят с молоком матери и подпитываются «праведным гневом». Вот тогда наступает время гневных речей, и мы тычем пальцем в поисках виноватых. Это хорошо, потому что мы развиваемся, когда злимся. Но неизбежно пальцы перестают тыкать, а руки опускаются вниз – вниз, обратно к работе. А эта работа обычно грязная.
Сейчас все-таки движения, выступающие против убийства животных, преобладают, а такие организации, как «Лучшие друзья», уже знают, как изменить сложившуюся ситуацию, а не просто составляют планы. Но все еще много и других людей, которые собирают информацию, а потом с пеной у рта доказывают, что животные умирают в приютах из-за халатности сотрудников. Это те люди, которые употребляют слова «нацист» в отношении меня, те, кто постоянно говорят так и о других. Что? В самом деле? Вы обвиняете администрацию и работников приюта в том, что они убивают, потому что бессердечные и ленивые? Простите. Безыскусность – это одно, а вот она же, прикрытая праведностью – уже нечто другое. В таком случае, все, кто поносят приюты, и кто только вопит «нет убийству животных» и не предлагает никакого альтернативного варианта решения проблемы, – идите к черту! Все приюты, «не убивающие» животных, которые сначала берут слепых котов или старых и больных псов, чтобы получить пожертвования, а потом выкидывает несчастных животных обратно на улицу – идите к черту! А также все те, кто насмехается над приютами, где усыпляют животных, те, кто считает нашу работу грязной – тоже идите к черту. Дважды!
А тем, кто любит животных и всячески помогает приютам, надо иметь смелость и посмотреть правде в глаза: ваши пожертвования проблему не решают. Я не пустослов по натуре. Но «не убий», как единственное и очевидное решение вопроса, до сих пор воспринимается работниками приюта как оскорбление животных и всей системы. Ты можешь злиться на систему и менять ее. Мы работали с животными, потому что любили их, и любили так сильно, как никогда не любили людей. И каждый из нас отчаянно хотел, чтобы настал тот день, когда наша помощь не потребуется. И если все вы сомневаетесь в этом, то идите к черту!
Усыплять животное – это одно, а вот слышать причины, почему хозяева хотят убить своих питомцев – это абсолютно другое, что-то за гранью понимания. Четырнадцатилетнего кота хотели сдать, потому что в доме, где он жил, должен был родиться ребенок. Один пес болел раком, и его хотели убить, потому что у него был… рак! В особо тяжелые дни подобные причины выводили нас из себя.
Один парень принес очаровательного родезийского риджбека, принимала его моя подруга Марта.
– Мне, правда, очень жаль его отдавать, – сказал парень.
Марта опустилась на колени перед псом и потрепала его за ухо.
– Почему вы не можете его оставить? – спросила она, одновременно отправляя пса в питомник.
– Я переезжаю.
Марта похолодела.
– Черт возьми, куда вы переезжаете? В Китай?
Больше в приюте она работать не смогла.
