По заснеженному саду к ним быстро приближалось еще одно странное создание — высокий тощий старикашка с проседью в бороде и щетинистыми бровями. На нем были старомодный, отороченный мехом охотничий плащ, меховая шапка и высокие, облепленные снегом меховые сапоги. Если бы не лук и не колчан со стрелами за спиной, его можно было бы принять за старого медведя, расхаживающего на задних лапах.
— Кто вы, ко всем чертям, такие и что вам нужно? — прокричало визгливым голоском странное создание, потрясая луком. — Отстаньте от него! Он работает. И я плачу ему за это, а не за то, чтобы он трепал языком со всяким встречным-поперечным дурнем, которого угораздило сбиться с пути.
— Это вы Ясабуро? — рявкнул на него Кобэ, окончательно потеряв терпение.
Меховой человечек — лет под семьдесят, судя по бороде, — остановился и изумленно уставился на Кобэ, потом огрызнулся:
— Я первым задал вопрос.
Кобэ помрачнел — он явно не привык к такому неподчинению.
— Полиция! — рявкнул он. — Мы зададим вам кое-какие вопросы. В доме.
Ясабуро отвел взгляд.
— Я удалился на покой, — пробормотал он. — Если вам нужен совет специалиста, обратитесь лучше к университетской молодежи.
Кобэ буквально выпрыгнул из хибарки на снег.
— Я сказал, идемте в дом! И если вы сейчас не сдвинетесь с места, я велю привязать вас к лошади, и вы у меня потопаете пешком до столицы.
Без единого слова Ясабуро повернулся и зашагал к дому. Связка мертвых птиц, болтавшаяся у него на поясе, походила на хвост какого-то большого зверя. Акитаде показалось, что он услышал за спиной тихое хихиканье, но, когда он обернулся, Харада сидел, уткнувшись в свои счета.
Дом оказался крепким старым особняком с покатой крышей, выстроенным из прочной, солидной древесины, правда, почерневшей от времени и копоти. В грязной прихожей Ясабуро швырнул в угол связку птиц и присел разуться на каменную ступеньку, от которой начинался деревянный пол коридора.
— Вот чертовы птицы! — пробурчал он. — Никто столько шуму не делает, как эти вороны. — Своим гостям он даже и не подумал предложить разуться.
Акитада и Кобэ молча скинули сапоги и последовали за ним. Шаркая впереди, он привел их в просторную комнату с очагом посередине, такую же, как у Кодзиро, только здесь вдоль задней стены имелся деревянный помост, возвышавшийся над остальным полом. На этом помосте располагались какие-то странные предметы, которые трудно было разглядеть в потемках, пока Ясабуро не зажег фитилем пару масляных ламп.
Гости в изумлении уставились на громадный, обтянутый кожей барабан, украшенный деревянной резьбой в виде оранжевых языков пламени и черно-белых символических знаков инь-ян, и на другие барабаны поменьше, на складные табуретки, цитру и пару лютен. На вбитых в стену гвоздях висели флейты самых разных видов.
— Я вижу, вы здесь у себя в деревне устраиваете музыкальные представления, — сказал Акитада.
— Больше уже не устраиваем, — проворчал Ясабуро. — Раньше все это было, когда девчонки жили здесь. А теперь вот сиди только да жди, когда смерть придет.
Он пнул ногой в их сторону несколько пыльных выцветших подушек и пошевелил угли в очаге. Подкинув к ним дровишек, он раздул огонь, взметнувшийся к почерневшим от копоти балкам. Комната наполнилась дымом.
Кобэ и Акитада уселись на подушки подальше от очага.
Хозяин дома не стал дожидаться, когда пламя немного поутихнет, и наполнил свисавший на цепи закопченный железный чайник вином из глиняного кувшина. Потом он скинул с себя меховой плащ и шапку, бросил их на стоявший в углу платяной сундук и сел рядом с гостями.
— Ну и что же вам нужно? — недружелюбно спросил он.
Акитаде показалось, что за этой неприветливостью скрывалось беспокойство.
— Я начальник столичной полиции Кобэ. Скажите, к вам недавно наведывался ваш зять Нагаока?
Ясабуро не мог скрыть удивления.
— А в чем, собственно, дело?
— Зачем он приезжал сюда?
Ясабуро поерзал на подушке, потом сказал:
— Соболезнования выразить.
— Ну и с деньгами разобраться, как я понимаю? — вставил Акитада.
Ясабуро метнул на него взгляд из-под кустистых бровей, но ничего не ответил, а, встав, разлил горячее вино в три чарки и две протянул Кобэ и Акитаде.
— А вы не похожи на полицейского, — сказал он Акитаде. — Кто вы такой?
— Я Сугавара Акитада и представляю интересы брата Нагаоки.
Вино оказалось мутным и кислым на вкус. Либо этот человек испытывал крайнюю нужду, либо и впрямь был скупердяем, как назвал его Харада.
Ясабуро свирепо сверкнул глазами.
— Этого ублюдка, убившего мою девочку? Вам нечего делать в моем доме! Убирайтесь вон!
— Он останется, — вмешался Кобэ. — А вы будете говорить.
